Чтение онлайн

Я не знаю. Поэтому больше не говорю Давиду ни слова. Он тоже больше не ведет со мной разговора, правильно уловив мое настроение: сейчас лучше не лезть.

Мы приземляемся в Москве и вместе идем на выход из аэропорта. В столице ливень. Дождь идет стеной, я в нерешительности замираю.

— Мне надо в офис, — говорит Давид, заметив мое смятение погодой. — Я оставил машину здесь на парковке. Давай отвезу тебя домой?

— Я тоже хотела поехать сейчас в офис.

— Тогда поехали вместе.

— Не надо, я возьму такси.

— Нет, Вера, что за ерунда? Если мы оба собираемся на работу.

Он не просто настаивает, а говорит в ультимативной форме. Что толку спорить? Да и глупо. Почему бы мне действительно не поехать в офис вместе с Давидом, раз нам обоим туда надо?

На улице он раскрывает над нами зонт, пока мы быстро шагаем к парковке. Я непроизвольно беру Давида под локоть. Кажется, если сильнее прижмусь к бывшему мужу, дождь меньше меня намочит.

В паркинге я отпускаю его локоть и послушно семеню сзади, пока Давид направляется к своему автомобилю. Сев на переднее сиденье, сразу снимаю с себя промокшую обувь. Давид включает печку, я ёжусь. За несколько дней нашего отсутствия в Москве заметно похолодало. Чувствуется приближение зимы. Воздух стал ледяным, а при дыхании изо рта идет пар.

Давид включает радио, я согреваюсь и расслабляюсь. Дорога до офиса трудная.

Ливень идет стеной, дворники работают во всю мощь, смахивая с лобового потоки воды. Но видимость все равно ужасная. Давненько я не припомню такой погоды в Москве. Как будто десять лет была засуха, а теперь все воды мира решили обрушиться на столицу.

— Ни черта не видно, — злится Давид. Он сбавил скорость до минимума, прищурил глаза, глядя перед собой.

Я всматриваюсь в лобовое, но вижу только одно сплошное серое пятно, в котором поблескивают красные огоньки — фары других машин. Бодрый голос радиоведущего, зачитывающего поздравление с юбилеем какому-то Леониду, заглушает протяжный звук чужого клаксона и рев шин.

— Твою мать!

Давид резко уводит руль влево, и в этот момент в нас на полной скорости влетает машина. Меня моментально пронзает адская невыносимая боль. Последнее, что я помню, — как все мое тело сдавливает тисками, словно консервную банку.

Глава 59. Больница

Давид

Сильное столкновение. Прежде, чем срабатывают подушки безопасности, я бьюсь головой о боковое стекло. Снова визг шин, снова чужой клаксон. Опять удар. На этот раз откуда-то сзади. И еще один. Теперь с моей стороны.

— Вера, — зову из последних сил, а сам боюсь повернуть к ней голову. — Вера, — шепчу и проваливаюсь в темноту.

***

Меня будит писк. Противный такой. От него в голове пульсирует болью. Я открываю глаза и вижу флюоресцентную лампу. Пытаюсь пошевелиться. Каждое движение отдает болью. Болит везде, в каждом сантиметре тела. Но особенно ноет левая рука. И голова вообще раскалывается.

— Пришел в себя, — взволнованный женский голос. — Здравствуйте, — надо мной склоняется молодая девушка в медицинской форме. — Александр Александрович! — она громко кого-то зовёт.

Подбегает мужик в белом халате.

— Очнулся! Отлично!

Вокруг меня суетятся, задают вопросы, приносят попить. Они раздражают меня. В памяти восстанавливаются все события. Авария. Мы с Верой попали в очень сильную аварию. В нас въехали несколько машин.

— Где моя жена? — спрашиваю. Меня пронзает таким ужасом, что боль уходит на второй план. — Что с моей женой?

— Это девушка, которая ехала вместе с вами?

— Да.

— Она здесь, тоже в реанимации. Вы в реанимации.

Врач показывает рукой вправо, я с трудом поворачиваю голову и вижу... Я не сразу понимаю, что это Вера. Она лежит, не двигается. Подключена к множеству проводов, в руке капельница. Наверное, у меня так же. Но у Веры еще кислородная маска на лице.

— Как моя жена? — спрашиваю хрипло.

Страх за жизнь Веры сковал меня щупальцами.

— У вашей супруги состояние значительно тяжелее, чем у вас. Но ее жизнь под контролем. Можете ответить на несколько наших вопросов? Как вас зовут?

Я перевожу на врача изумленный взгляд.

— Вы поступили в больницу без документов, нам нужно установить вашу личность. И личность вашей супруги. Также можем связаться с вашими родственниками и предупредить их о том, где вы находитесь. Как вас зовут?

Один ужас сменяется другим. Майя. Сколько мы здесь торчим? Дочка одна без связи с нами. Она знала, когда мы прилетаем. А Вера не вернулась домой.

— Мне надо позвонить дочке. Где мой телефон?

— Из ваших вещей у нас только одежда, которая была непосредственно на вас, когда вы поступили в больницу. Мобильного телефона среди вещей не было. Документов тоже. Так как вас зовут?

Я обречено закрываю глаза. Конечно, не было. Потому что телефон висел на специальной подставке возле руля. Я ехал в офис по навигатору, который включил на мобильнике.

— Бергер Давид Сергеевич...

Я полностью называю свои данные и данные Веры, а также номер телефона Майи, который знаю наизусть. Медсестра быстро за мной записывает. Слова даются с трудом, я чувствую усталость, как будто не наши с Верой ФИО и даты рождения называю, а марафон бегу.

— Хорошо, — довольно подытоживает врач, — я вижу: сознание у вас ясное, память в порядке. Но все равно вам нужно отдохнуть. Сейчас медсестра вколет вам обезболивающее. Какое-то время вы еще пробудете в реанимации, потом переведем вас в отделение.

— В какое?

Задумывается.

— Не знаю пока, в травматологию, наверное. У вас перелом левой руки. Черепно-мозговая травма, судя по всему, не такая сильная, как у вашей супруги.

Внутри все обмирает.

— Что с моей женой? — я снова поворачиваю голову к Вере. Она так же неподвижна.

— Жизнь вашей супруги под контролем. Это главное. Позднее подойдет невролог, и все вам объяснит. А пока отдохните. Вашей дочке мы позвоним.

Медсестра вводит мне что-то в капельницу, должно быть обезболивающее, а я не свожу глаз с Веры. Моя левая рука в гипсе, но это меня сейчас совершенно не волнует. Вера не дышит самостоятельно. На ней маска.

Я хочу вскочить с кровати, сорвать с себя провода и капельницу. Хочу броситься к Вере, обнять ее, тряхнуть за плечи, чтобы проснулась. Она ведь спит? Это ведь просто сон? Я могу разбудить ее?

— Вера! — зову. — Вера!

Я хочу кричать ее имя громко, а не получается. У меня хриплый голос, как будто накануне я горланил песни и сорвал его.

— Вера! — предпринимаю последнюю попытку. Как мне кажется, сейчас получилось громко. Но она не открывает глаз. Тогда я пытаюсь встать, но тело словно стало ватным, не слушается.