Я тебя изменю?!
Шрифт:
Из горла рвётся крик ужаса и я зажимаю рот ладонью. Что???
— Пап, а ты хочешь, чтобы она продолжала бегать за Свиридовым? Ты знаешь, что он мне сказал на днях? Что его тянет к ней, прикинь! Причем давно. Я ему чуть зубы не выбил, козлу. Подрались снова. Благоприятная почва селадывается для их союза, как думаешь, бать? Эта дурочка снова к нему прибежит и Андрюха не удержится от соблазна! Что тогда будем делать? Он ее обрюхатит и родится ребенок с очень сомнительной генетикой. Вы знаете, как я относился к Андрею. Как к брату относился! Но родниться с его генетикой я не хочу. У него вся родня маргиналы, убийцы и алкоголики. Ни одного нормального человека, кроме него нет. Хотя знаете, сейчас я думаю, что и он тоже не нормальный, раз на нашу малую глаз положил. Мужику двадцать семь лет, а он на молодую девчонку заглядывается. От нормальных баб нос воротит, а к Жене тянет его… козла.
Медленно. Очень тихо и медленно я пячусь назад, а после разворачиваюсь и бегу в свою комнату. Виски взрываются от боли, а по щекам катятся крупные и очень горячие капли слез.
Как они могли? Как? – шепчу себе под нос, пока бросаю в рюкзак необходимые вещи.
Собрав вещи, я тепло одеваюсь и вызываю такси. Время вызова назначаю на двенадцать ночи. К этому времени домашние будут спать и не смогут остановить меня. Теперь я не знаю, что от них можно ожидать. Как оказалось, ради достижения цели они пойдут на многое, если не на всё.
Сообщение от таксопарка приходит ровно в двенадцать, а уже через полчаса я стою у ворот Андрея.
Глава 25
В дверь стучу долго: кулаками, ногами… Без толку. Свет в окнах не горит, приближающихся шагов тоже не слышно, только вдалеке чья-то собака подвывает – жалобно и горько. Мне тоже хочется выть. Выть так надрывно и громко, чтобы все вокруг узнали, что мой мир рухнул. Расчленился на куски. Моя прелестная, теплая бытность разбилась о камни реальности.
Такой покинутой и одинокой я не чувствовала себя никогда. Кроме рюкзака за плечами и тысячной купюры в кошельке у меня больше ничего нет. И родного дома тоже нет. Одна серая пустота — в душе и за душой. Я одна.
В последний раз приложившись кулаком к двери, я медленно разворачиваюсь и шагаю прочь. От обиды я пинаю колесо машины Андрея и тут же вздрагиваю от истошного рева сигнализации. Отскочив от автомобиля, я пячусь к калитке.
Сбылась мечта идиота! Сама не решилась взвыть, так машину заставила.
И вдруг сирена резко обрывается, а через мгновение входная дверь распахивается и на улицу выходит Андрей. Взлохмаченный, в одних трусах и с битой в руках.
Увидев меня, мужчина опускает оружие и несколько секунд молча смотрит в глаза.
— Это я ее разбудила, — всхлипнув говорю Андрею, — случайно запнулась и… и… Хотя к чему я вру. Я специально пнула колесо.
Утерев слезы рукавом парки, я делаю несколько шагов к крыльцу.
— Я стучала в дверь и окно. Ты не открыл и тогда мне пришлось…
— Что ты здесь делаешь? – перебивает меня Свиридов и отступает назад к двери.
Андрей явно замерз – на улице мороз, а он в одних плавках.
— Я ушла из дома.
Андрей закрывает лицо ладонью и качает головой.
— Ёб твою мать. Проходи, я сейчас такси вызову. Твой уход отменяется.
Сорвавшись с места, я бросаюсь к Свиридову и будто безумная тараторю.
— Я туда не вернусь. Я туда не вернусь. Не вернусь! Не вернусь!
Обхватив ладонью его запястье, я нахожу его глаза и жалобно бормочу.
— Не оставляй меня сегодня. Прошу тебя. Я… я на грани… Если вызовешь такси – я уеду куда угодно, но не к ним. Они – предатели, понимаешь?! Безжалостные вруны.
Отпустив его локоть, я оборачиваюсь и прижимаюсь лбом к дверному наличнику.
— Я к тебе приехала… насовсем. Не примешь – буду думать куда идти, но туда я точно не вернусь.
За спиной воцаряется полная тишина, а потом Андрей резко разворачивает меня к себе лицом.
— Снова делаешь из мухи слона. Раздуваешь проблему из ничего и…
— Они сказали, что у папы рак, а у бабушек инсульт, — перебиваю Свиридова, — они врали, глядя мне в глаза. Я чуть от горя и вины умом не тронулась, а они нагло врали. Хотели, чтобы я от тебя отказалась и такой способ выбрали…
Я не успеваю договорить, Андрей притягивает меня к себе и осторожно обнимает. Мы стоим так с минуту, а потом он размыкает объятия и тихо говорит.
— Пошли в дом.
Пока Свиридов кипятит чай и делает бутерброды с сыром, я кратко передаю ему суть подслушанного разговора. Андрей хмурится, но реплик в мой монолог не вставляет. Слезы больше не льются сплошным потоком, но редкие капли продолжают кусать кожу на щеках.
— Я точно не вернусь, — резюмирую в конце рассказа, — видеть их не хочу. В своем стремлении меня контролировать, они зашли слишком далеко. Для меня отец всегда был святее-святых и они это знали… По живому ведь резали! Как так можно?!
Обхватив ладонями кружку с чаем, которую Свиридов поставил передо мной, я поднимаю взгляд.
— Вовка говорил, что вы виделись на днях и ты сказал, что тебя тянет ко мне…
— Женя, — перебивает меня Андрей, — если ты решишь жить со мной – сильно пожалеешь. Я тебе много раз говорил…
— Не хочу слушать все это ещё раз, — в ответ перебиваю мужчину, — я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. И я приехала сегодня к тебе.., понимаешь?
Андрей тяжело выдыхает и прикрывает глаза.
— Тебе будет тяжело.
— Не тяжелее, чем сейчас.
Свиридов снова смотрит мне в глаза и с усмешкой заявляет.
— Тяжелее. Готов поспорить, что пройдёт совсем немного времени и ты побежишь в свой красивый коттеджик за городом и будешь с ужасом вспоминать нашу совместную жизнь.
— Нет, — упрямо заявляю я.
— Да! Тебе придется готовить, убирать, спать со мной в одной кровати… Будешь сосать мне…
Мои брови взлетают вверх, а щеки обливаются огнём.
— … я буду трахать тебя как захочу и когда захочу. Тебе придётся притворяться, что ты кончаешь каждый раз, хотя в реалии ты ничего не будешь чувствовать… Разве только неприятие, которое со временем перейдет в омерзение. Поверь мне, секс без желания – то ещё дер*мо. Нравится такая перспектива? А! Самое главное забыл. При всём этом, у меня нет больших доходов и жить ты будешь в иных материальных рамках. Безлимитной карты у тебя не будет и у «плохих» родных я не позволю брать деньги. Такой расклад, малыш, тебе подходит?