Чтение онлайн

Свиридов сжимает мою талию и приподнимает. Практически сразу я чувствую, как он стягивает с моих ягодиц брюки вместе с трусами.

— Не.., — начинаю сопротивляться я, но мои губы сразу же оказываются в плену его требовательного рта.

Сдавив его предплечья, я пытаюсь оттолкнуть мужчину от себя, но это всё равно, что бороться с каменной стеной. Он продолжает раздевать меня. Теперь его руки проникают в распахнутые полы куртки и задирают кофту. Одна ладонь ложится на полушарие груди, а вторая скользит вниз по спине и сжимает обнажённое полушарие попы.

Я задыхаюсь от яростного поцелуя, а когда понимаю, что его пальцы касаются меня там.., дергаюсь как от удара тока.

— Нет, — разорвав поцелуй пищу я и пытаюсь убрать его руку.

Андрей притягивает меня ближе и хрипло отвечает.

— Брезгуешь? Противно тебе?

— Отпусти… ты же не насильник… Тебя братья убьют за меня… Не трогай!

Я ужасно боюсь, что Свиридов прямо в машине насильно возьмет меня, поэтому готова кричать что угодно, лишь бы он остановился. Не так я себе представляла свой первый раз. Представляла с ним, но не так.

— Убьют, значит, — скрипуче смеется Андрей, а потом сжимает мои щеки руками, тем самым заставляя посмотреть ему в глаза, — а может мне плевать. Плевать на то – буду я завтра жить или нет! Как тебе такой ответ, малыш? Что скажешь?

Андрей быстро целует меня в плотно сжатые губы, а потом довольно сильно сжимает мое тело в объятьях.

— Даже не вспомню, когда в первый раз я захотел тебя. Сразу понимал, что ни хера не выйдет – ты небесная птица, а я тварь болотная, но… Но в голове я стопятьсот миллионов раз с тобой… был.

Разорвав объятия, он в одно движение натягивает на меня брюки и возвращает на соседнее кресло.

— Домой отвезу, — словно не мне, а себе говорит Андрей, откидываясь на спинку сидения.

Его тело сильно дрожит, впрочем мое трясется не меньше. Ситуация повторяется. Сейчас происходит то, что я испытывала утром. С одной стороны, я шокирована и хочу убежать от него. Но с другой – меня так и тянет к нему. Я хочу быть рядом с ним, но не так… Хочу другого Андрея рядом. Хочу, чтобы он вел себя со мной по иному. К тому же его слова о том, что он давно хочет быть со мной, баламутят зачатки трезвых мыслей в моей голове.

После небольшой паузы машина трогается с места и я молча отворачиваюсь к окну. О чем говорить с ним — не знаю. Что делать дальше – также не представляю.

Около трех недель спустя

Накрывшись с головой одеялом, я вдыхаю запах свежего белья и плотно прикрываю веки. Замерзла, хочу спать, но больше всего я хочу, чтобы мне сделали лоботомию.

Искусав губы до соленого привкуса на языке, я подтягиваю колени к груди и раскладываю события последних дней по полочках в голове.

На первую полку умещаю разговор с родителями, который состоялся на второй день после того, как Свиридов привез меня домой.

Оказывается, родные действительно обзвонили все больницы и морги, а бабулям стало настолько плохо, что приехавшие врачи скорой отвезли обоих в больницу. В стационаре зафиксировали прединсультное состояние у бабы Кати, а у бабы Агаты — микроинсульт. Они до сих пор находятся в больнице, а после выписки сразу уедут в санаторий на реабилитацию. Стыдно признаться, но это было не самым страшной новостью. Я переживала, но когда во время разговора родители сказали, что у папочки онкология, я чуть умом не тронулась от боли.

Как оказалось, семейство уже долгое время скрывают от меня эту кошмарную новость. Они молчали бы дальше, если бы не мои «выступления» — так мне позже сказал Вовка. Папочка получает терапию и со слов мамы — ситуация требует нашего общего внимания, а не разлада.

Во время разговора папа всё время молчал, а мама стояла надо мной и плакала. Умоляла одуматься и переключиться на заботу об отце. В ответ я слова не могла сказать – молча разглядывала мрачное лицо отца и в ужасе представляла, что он может умереть. Я не рыдала, но внутри меня рвалось и плавилось сердце.

Как же больно осознавать, что самый дорогой на свете человек может покинуть тебя навсегда! Разве что-то может быть хуже?

Вторую полку повсеместно занимают мысли о Свиридове. Как я не совестила себя, как меня не просили родные переключиться на болезнь отца, я все равно думала об Андрее. Я тосковала, тысячу раз прокручивала в голове каждую совместную минуту…

Ну не могла я выдавить мужчину из недр души. Не получалось!

Образ Андрея одновременно притягивал меня к себе и отталкивал. К тому же, я пообещала родным не приближаться к нему даже на расстояние ста метров. Они долго вытягивали из меня обещание и мне ничего не оставалось, как сдаться. Я отказалась от желания быть рядом со Свиридовым. Конечно под давлением отказалась, но во благо папочке. Ему волнения противопоказаны, а я…я... Я ведь вытерплю… Перетерплю как-нибудь.

Обдав дрожащие ладони теплым воздухом, я сильнее кутаюсь в одеяло. Почти два часа я просидела на террасе в тонкой куртке и теперь не могла согреться. Я практически не сплю в последнее время, поэтому надеялась, что прохладный свежий воздух поможет мне заснуть. В восемь вечера я села на качели и не заметила, как пролетели два часа. Я буквально впала в ступор, а когда очнулась и поднялась, поняла, что жутко замерзла. Одно хорошо – спать я действительно захотела.

Я практически заснула, когда почувствовала сильный голод. Если прямо сейчас не съем что-нибудь – умру.

Нехотя поднявшись с кровати, я выхожу из спальни и медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Хорошо, что завтра выходной и в универе нет пар. Желание учиться улетучилось вместе с желанием думать и мечтать, поэтому теперь я ходила на пары нехотя.

Я еще не дошла до кухни, когда услышала голоса. На кухне тихо беседовали. Подойдя ближе, я узнаю голос папочки, мамы и Вовки. Замерев на месте, я испуганно смотрю на приоткрытую дверь и в голову закрадывается страшная мысль: а если они ещё что-то скрывают от меня? Вдруг состояние отца ухудшилось и меня снова хотят оставить в неведении.

Подойдя к двери, я прислушиваюсь к разговору родных.

— …да поймите вы, — восклицает Вовка, — мы это делаем только ради Жени. Она потом ещё спасибо нам скажет.

— Я устал от вранья, — говорит отец.

— Милый, — вступает мама, — Володя прав. Мы всё это делаем ради Жени. Ты окружен заботой и вниманием, да и мамулям уже давно пора отдохнуть. Она нас поймёт, когда дурь пройдет.

— Женя не простит. Я дочь свою знаю. Если узнает, что мы ее обманули с моей болезнью и недугами бабушек, ситуация усугубится. Страшно представить, чем это враньё закончится.