Чтение онлайн

– И я.

– А?

– Я тоже.

– Ах ты курва, – не выдержал Колька. – Я же тебе ноги вырву.

И снова удар. Застонав, Колька шагнул к двери, но Митя успел его остановить. Выкручивая друг другу руки, они повалились на пол. Марина хотела понять, что ей делать, и не понимала. Все вокруг кружилось и звенело, наполняя квартиру оглушительным грохотом: их крики, шаги на лестнице и ее сердце, которое так сильно стучало в груди, что казалось, сейчас оно выскочит.

– Не надо, – сказала Марина. – Митя, не надо.

Она вжалась в стену и долго стояла неподвижно.

Ей было страшно.

– Митя! Где ты?!

у Марины перехватило дыхание. В висках стучало. «Что это?»– спросила она себя.

– Милиция! Откройте!

– А? – Марина бросилась к двери, но в темноте споткнулась о чью-то ногу. – Господи, что же это такое…

– Милиция! Откройте!

Стало тихо, и только Негодяйка, вынырнув откуда-то из темноты, метнулась в комнату.

Марина открыла дверь, и снова в глаза ударил резкий свет. Сделав шаг назад, Марина заслонила лицо рукой.

– Кто хозяин? Марина молчала.

– Кто хозяин, я спрашиваю?

– Я, – тихо сказала Марина, – я хозяин… И, закрыв лицо руками, Марина заплакала.

22

Утром пришел следователь.

– Если вы не против, – сказал он, – я бы хотел поговорить с Мариной наедине.

– Что вы, – смутилась Генриетта Амаровна.
– Конечно.

Она оставила их на кухне. Пока милиционер и Марина разговаривали, Генриетта Амаровна полила цветы, перестав ила вазу с одного места на другое, вытерла пыль и наконец села смотреть телевизор. Она решительно не знала, чем ей заняться.

– Я хочу задать тебе несколько вопросов. Марина уже слышала это раньше. И его голос он тоже казался ей знакомым.

Юля еще не пришла из школы, и Марина в который раз пожалела о том, что сейчас ее нет рядом. Что бы ни случилось, Юля всегда знала, как поступить и что нужно сказать. А она? Марина вспомнила, как Юля пропала. И как потом ее мучили вопросами – Марина тогда двух слов не могла связать.

«Боже мой, – думала она, – :как давно это было».

– Ты можешь сесть. Это займет некоторое время. Марина села.

Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на серое небо и плоские крыши, на которых теперь лежал снег. Марине казалось, это уже было с ней когда-то.

– По-моему, мы уже встречались?

Ну конечно. Это он. Как она сразу его не узнала?

– На этот раз Юле повезло больше, правда?

– Не знаю, – сказала Марина, – наверное.

Тогда ей казалось, он даже имени ее не помнит и, если встретит на улице, просто пройдет мимо. Но он сразу ее узнал, и Марину это удивило.

– Я хочу, чтобы ты рассказала про тот вечер, когда ты нашла ключи. Хорошо?

– Ладно, – пожала плечами Марина. – Если это нужно…

Марина рассказывала сбивчиво, и он ни разу ее не перебил. Но, стоило ей о чем-то спросить, как он хмурился и по привычке лез в карман за сигаретой. «Тебе не нужно об этом думать, – говорил он.
– Просто расскажи, что ты знаешь»..

Он целый час мучил ее глупыми вопросами. Целый час ходил из угла в угол. Марина устала. Они оба устали.

– Этого достаточно, – наконец сказал он. Если что-то вспомнишь, звони.

Марина кивнула.

– Да, кстати, – вспомнил он, – как поживает… Кошка?

– Кошка?!

Даже если бы он назвал Марину мерзкой лягушкой – это было бы не так страшно. Откуда он знает? Кошка – так он сказал?

– Да, кошка, у нее еще имя такое странное…

– Ах, кошка!. – обрадовалась Марина. – Так бы сразу и сказали.

– Но я так и сказал.

– Я не поняла. – Марина смутилась. – Извините.

Никто не может знать наверняка, что творится в голове у молодой особы, если ей четырнадцать и она влюблена. Наверное, ужасная путаница. Иногда Марина вела себя странно, и он не мог не обратить на это внимание. «Странная девочка», – наверное, подумал он.

– Кошка у нас, – сказала Марина. – Ее зовут Негодяйка.

– А я думал, думал… никак не мог вспомнить. Не то Профурсетка, не то Идиотка…

– Негодяйка. Смешно, правда? Марина достала из шкафа его пальто.

– Правда, – сказал он. – Действительно смешно.

23

Утром снег растаял. За окном моросил дождь.

– Понимаешь, мы не можем быть вместе. Так не бывает.

Марина подняла на Митю заплаканные глаза.

– Почему?

– Я другой, понимаешь? Просто я другой.

– Да, я понимаю.

Она посмотрела на часы – ей нужно было идти.

Третий день у Марины держалась температура.

Она ушла из дома тайком – пока не вернулась из аптеки бабушка, – но Генриетта Амаровна должна была появиться с минуты на минуту.

«Я пойду?»– хотела сказать Марина. И не могла – потому что пока Митя был рядом и она его видела, пока слышала его голос, еще оставалась надежда.

– Значит, это все? – спросила она.

– Пожалуйста, не обижайся. Разве мы не можем остаться друзьями?

– Друзьями? – сказала Марина. – Да, наверное. Я пойду, ладно?

Но находиться дома было невыносимо. Пока не вернулась Генриетта Амаровна, Марина•оделась и вышла на улицу.

Шел дождь. Именно дождь, а между тем уже наступил декабрь. И все-таки это был дождь. Наверное, такое бывает раз в сто лет. И любят раз в сто лет. И бросают.

Марина не знала, куда ей идти и что делать, ей было все равно. Мысленным взором окинув город, которому конца и краю не видно, она представила парк, где так часто гуляла с Юлей, и Старый Арбат, где даже теперь было шумно и весело, как обычно. В кино крутили мультики. На Патриарших прудах мерзла на бронзовом постаменте глупая мартышка. Где-то далеко, на другом берегу реки, раскинулся Парк культуры – еще вчера там, наверное, катались на коньках. Но это было вчера, а теперь ничего нет: снега нет и надежды нет. Ничего.

Думая, куда ей идти, Марина вспомнила про кафе на Малой Бронной улице. Почему не пойти туда? По крайней мере там не так холодно.

Марина заказала чашку горячего шоколада и, сев за угловой столик, начала листать старый номер «Colors», купленный в метро. Стеклянная дверь распахнулась, задев звонкий колокольчик и в кафе, отряхнув от капель пестрый зонтик, вошла маленькая испуганная женщина в сером драповом пальто. Она села у окна, опасливо огляделась по сторонам и задумалась, подперев кулаками некрасивое мокрое от слез лицо.