Чтение онлайн

Она ведь не знала его толком. Так… Детские воспоминания о друге брата, да какие-то мелочи из совместных компанейских гуляний.

– Место оказалось действительно хорошим?

– Да. Более чем… Машину обновил. Вот думаю квартиру обменять на побольше… Или думал. Или думаю… – и снова мысли вслух, о значении которых Даша может только догадываться. Хотя… После разговора и с самим Стасом, и с Артёмом все кажется более чем прозрачным. – Мне Артём давно говорил, что мы с тобой теперь в одном районе, но я все как-то откладывал. Думал, если встретимся – позову на кофе, нет – не судьба, значит.

– А мне не говорил. Странно.

Даша сделала глоток из чашки, глянула на круассан… Надо бы укусить хотя бы, из вежливости, да только сейчас кусок в горло не лез. Весь аппетит будто в глаза ударил. Они жрали без оглядки на стыд и срам.

Тогда, ночью, пусть они тоже были наедине и довольно близко, лицо его разглядеть не удалось бы, а тут – как на ладони. Вплоть до лучиков-складочек в уголках глаз, до черных еле заметных точек щетины на щеках, до ямки на подбородке, в которую девочка-Даша влюбилась когда-то.

Он совсем взрослым стал за эти годы – уже не парень, на сто процентов мужчина, но… Эта ямка… Лучшая в мире ямка…

– Бережет тебя, вот и не говорил.

– От тебя бережет? С чего вдруг? – хорошо, что Стас ответил, иначе Даша долго еще на подбородок пялилась бы, как ненормальная.

– Я депрессивный в последнее время. Его гружу. Вот тебя тоже… Прости, кстати, еще раз. Как-то вырвалось. Забудь все, что я наплел.

– Грузи. Я не против…

Этого не было в Дашиных заготовках. Так выглядел порыв. Искренний и глупый. Порыв влюбленной семнадцатилетней девочки, которая сидела где-то в глубине души до сих пор. Которая видела, что ее любимому плохо так, что душой отмирает. Которая обещала, что отвоюет…

Стас вскинул взгляд. Серьезный, с сомнением… Видимо, тоже не ожидал услышать такой ответ.

– Я вообще отвлечься хотел, а ты так… Обязательно грузить, да? – отшутиться попытался. Из благих побуждений, наверное, но по Даше это ударило. Она ведь искренне помощь предложить хотела, а он… Опять, как с маленькой…

– Я вижу, что тебе плохо. Знаю, что на ровном месте это не случается. Готова помочь, если захочешь. Не думай, что я глупая до сих мор, мелкая и… влюбленная. Я просто… По-человечески помочь хочу. Если нужно.

– Я никогда не думал, что ты глупая, Носик. С чего такие выводы? У тебя всегда был светлый ум и большое сердце. Самое большое из всех, которые я встречал, наверное…

Что-то ответить стоило, но Даша не могла – кивнула просто. Потому что в голове… Семнадцатилетняя дурочка взяла верх. Требовала спросить: если самое большое сердце и светлый ум, так почему же? Почему Дина, которая… Уничтожает теперь. Методично. Ласково. Безвозвратно.

– Спасибо за предложение, Дашка. Я очень ценю это. И запомню. И если когда-то приспичит – твой номер у меня есть. Но сейчас не хочу грузить. Отвлечься бы. Расскажешь что-то?

– Что, например?

– Как дела? Как к свадьбе готовишься? О Богдане расскажи что-то… Он хороший парень, кажется. Мне нравится…

Стас явно как лучше хотел, и ей, и себе, а получалось, что с затянувшейся раны корку сковыривал. Даше, которая всегда мечтала, чтобы он ревновал, больно было слышать это «хороший парень… Мне нравится». Никому никогда не призналась бы, но… больно.

– Вяло готовлюсь. Договорились с мамой съездить на выходных посмотреть платья, померить. Думаю, организуем следующей весной… Хочу весной…

– Долго ждать, нет?

– Подождем. Нам не горит. В конце концов, распишемся, а уж потом праздник.

– Но праздник непременно нужен? – Стас улыбнулся, явно намекая на то, что двадцатипятилетняя Дашка так и не наигралась в барби, платья, принцев… Улыбка не была злой, скорее этим вопросом он себе же подтверждал утверждение, сидевшее в голове будто «факт»: Носик – милая малышка. Что тогда была, что сейчас осталась.

– Мне – нет. Никогда не хотела праздника. Просто… У нас есть родители и друзья. Их лишать возможности не хотелось бы. Я готова пожертвовать собой на день, чтобы им было, что вспомнить.

– Это благородно.

– Ты приглашен, кстати. Когда-то… Когда это случится.

Это был укол. Ответный удар за его приглашение, сделанное давным-давно… Да только ему, кажется, абсолютно все равно. Улыбнулся опять, кивнул.

– Непременно, Носик. Сервиз притащу. Тост толкну. Хороший… О том, как в семнадцать ко мне под дом пришла…

– Стас… – Даше так страшно было, что он договорит, что она и перебить попыталась, и его руку, которая на столешнице лежала, своей накрыла. Это было слишком, наверное. Они ведь вообще не близки. Даже для долгих взглядов, что уж говорить о касаниях? Но тактика сработала. Волошин остановился. А вот руку не выдернул. Задумчиво смотрел на то, как Дашины пальцы отползают… Сначала медленно, а потом резко под стол. И там в кулак. Благо, этого он видеть уже не мог. – Не надо об этом, пожалуйста. Мне стыдно до сих пор. Если есть в мире хоть что-то, что я хотела бы от тебя – это чтобы ты навсегда это забыл. Простил и забыл.

– Видишь, ты стыдишься, а я горжусь даже.

– Чем гордишься?

– Такая девушка в меня влюблена была. Чем не повод для гордости?

Он шутил… Опять шутил, а у Даши сердце мертвело. Она вдруг осознала, насколько ее согласие сходить на кофе было опрометчивым и самоуничтожительным.

Восемь лет боролась. Восемь лет себя отстраивала. Училась жить с неразделенной любовью, как данностью, привыкать к тому, что один сердечный сектор навечно выведет из строя и теперь компенсировать нужно другими. Убеждать себя в том, что комфорт рядом с Богданом – это максимум, который она хочет, к которому стремится. А потом… Стас сидит напротив… И нет ничего в ее жизни более важного, чем желание впитать каждое его слово, взгляд и касание.

– Мне бежать пора, – Даша сделала вид, что проверяет время на телефоне, прокашлялась, пытаясь избавиться от кома, ставшего в горле.

– Ты ведь не тронула даже, – Стас кивнул на аппетитный круассан, которому суждено было отправиться в мусорник… Так же, как тому, что лежал на блюде рядом с Волошиным.

– Клиент скоро, не могу задерживаться…

Даша встала, застыла на мгновение. Не знала, что сказать хочет… Да и хочет ли? Больно ведь. Теперь она точно знала – через восемь лет тоже больно. Но ему больней. По глазам видно, поэтому:

– Звони мне, Стас. Просто пообедать… Поговорить… Душу излить… Звони. Я отвечу.

– Спасибо, Носик…

Она вылетела из кондитерской, радуясь, что он не понесся следом. Остался сидеть за столиком, телефон достал, ноги вытянул… Даша все это боковым зрением отметила, когда вновь проходила мимо стеклянной витрины. Спокойно, медленно, величественно даже, а стоило за угол завернуть – к стене спиной прислонилась, руками лицо закрыла, поняла, что дышит, будто спринтер…

– Девушка, все хорошо? – видимо, ее маневры были так резки и заметны, что привлекли внимание проходившего мимо мужчины, который плеча коснулся, в лицо заглянул, когда она вздрогнула, руки отняла.