Чтение онлайн

Яна вздохнула и молча отправилась за рюмками.

Открыв глаза, Милославская попыталась прийти в себя. Она приподняла голову от подушки и огляделась. «Дома,» – с облегчением подумала она, потом вдруг припомнила вчерашний вечер и с одновременным чувством радости и отвращения сморщилась и отрешенно упала на кровать.

Да, немалого количества нервных клеток стоил ей вечерний визит Незнамова. Он и так не вызывал у гадалки особой симпатии, а в пьяном виде оказался и вовсе совершенно отвратительным. Он говорил громче обычного, в конце каждого высказывания зачем-то похлопывая Яну по плечу. Сначала она была к этому снисходительна и призывала саму себя проявить терпение, но вскоре выходка Дмитрия Германовича стала невыносимой, и она мягко попросила клиента избавиться от неприятного ей жеста. Он принялся горячо извиняться, пару фраз произнес, не дотрагиваясь до Милославской, а потом опять вошел в раж и забылся. Гадалка поняла, что делать ему новое замечание – дохлый номер, и продолжала выслушивать его, недовольно сцепив зубы.

Слюни летели изо рта Незнамова, и Яне, кроме всего прочего, приходилось еще и уклоняться, дабы не быть оплеванной. Несмотря на это, изрядная капля порой оседала у нее на носу, и она едва-едва не плакала.

Дмитрий Германович в своем азарте ненависти к врагам ничего этого, казалось, не замечал или не хотел замечать и даже не извинился не разу. Он иногда хохотал, как сумасшедший, и круглый живот его сотрясался, распирая еле сходившуюся на пупке рубашку.

Единственным утешением было то, что подливал он нечасто и не проявлял особой бдительности, следя за тем, насколько добросовестно Милославская опустошает свою рюмку. Первую гадалка, с трудом подавляя чувство отвращения, осушила до дна, надеясь, что чем быстрее «зеленый змий» закончится, тем быстрее Незнамов оставит ее, к тому же ему при ее «добросовестности» должно было меньше достаться.

Довольный поведением гадалки, Незнамов еще более усердно похлопал ее по плечу. Яна, в отличие от него, уже через пять минут, почувствовала дурноту и «принимать на душу» ей больше не хотелось. Вторую порцию она, воспользовавшись тем, что клиент особо тщательно зажмурился, закусив долькой лимона, вылила ему, от третьей настойчиво отказалась и дальше тоже откровенно халтурила.

Несмотря на все это, голова у нее теперь болела так, словно в своем усердии она обошла двух таких, как вчерашний Незнамов, которого она выпроводила далеко за полночь. Таксист, увидев клиента, запросил втридорога. Дмитрий Германович к тому моменту мало ориентировался в ценах, а Яна спорить не стала, готовая согласиться и на большую плату за избавление от такого гостя.

Единственное, что ее успокаивало – и для радости тоже имелся повод, так как ужасная весть о смерти Галюси оказалась неправдой. Только как у той несчастной оказался документ незнамовской дочери? Это было большой загадкой.

Делом теперь, вероятнее всего, должна была заняться милиция. Сам Дмитрий Германович, хотя и в пьяном бреду, вполне трезво расценил случившееся как новую угрозу от конкурентов. Его неуступчивость они, по его словам, намеревались нейтрализовать угрозой потери самого дорого, что у него было.

Милославская считала, что такой факт вполне имел место быть, поэтому, когда Дмитрий Германович заявил об этом, одобрительно закивала головой.

Встряхнувшись, она подальше отогнала от себя мысли о вчерашних неприятных впечатлениях и попыталась предположить, а что же дальше попытается предпринять ее клиент. К этому времени он вряд ли еще мог оклематься, поэтому Яна не стала беспокоить его звонком, предпочтя подождать еще несколько часов.

Она, чувствуя боль во всем теле, лениво поднялась с постели и потянулась. Гадалке захотелось наполнить дом светом, и она резким движением раздвинула занавески. Солнечные лучи с радостью разлились по комнате, отразившись в зеркале, красивой вазе, стоящей на полке, хрустальной пепельнице и даже перламутровых капельках на обоях. В комнате сразу стало светло, а на душе как-то радостнее. Яна выглянула в окно: на тоненькой ветке дерева в ряд сидели несколько воробьев и шумно переговаривались о чем-то. «Жизнь продолжается,» – подумала Милославская и медленно, шаркая тапочками, побрела на кухню.

Запах там стоял ужасный: смесь табака, перегара и недоеденной пищи, убирать которую ночью у Яны просто не было сил. За ночь дух этой адской смеси так и не выветрился, хотя форточка и была открыта.

Милославская отодвинула маленький металлический шпингалетик и распахнула обе створки окна. Поток воздуха ворвался в комнату, теребя занавески и высоко поднимая их на полом. Яне захотелось поскорее все вычистить и вымыть, избавиться от всего, что напоминало о вчерашнем. У нее было такое ощущение, словно жизнь начиналась заново. Ошибке с Галюсиной смертью она радовалась нисколько не меньше, чем сам Незнамов.

Через пару часов все в ее доме блестело. Гадалка, наслаждаясь свежестью, вздохнула с чувством облегчения и упала в кресло. Она достала из пачки сигарету и, закурив, стала размышлять. Джемма, увидев, что настроение хозяйки переменилось, стала ласково тереться о ее ногу, как бы напоминая о своем присутствии. Яна молча потеребила ее по холке и виновато пожала плечами.

Она глубоко ушла в себя, и только пепел, упавший с конца сигареты прямо на столик, заставил ее очнуться. Милославская посмотрела на часы и произнесла:

– Думаю, самое время ему позвонить.

Она говорила о Незнамове, который в это утро ни на минуту не выходил из ее головы. Яна протянула руку и сняла трубку с аппарата. С необъяснимой тревогой в душе она стала набирать номер телефона Дмитрия Германовича, сначала домашний, потом сотового. Сотовый почему-то был отключен, домашний не отвечал, рабочий – занят.

Гадалка сразу забеспокоилась. До дома Незнамов доехал благополучно – в этом она была уверена. Через полчаса после того, как клиент ее покинул, она позвонила ему домой и услышала знакомый голос, больше похожий на мычание. Сейчас Милославская рада была бы его услышать.

Через пять минут она снова повторила свою попытку – результат был тем же. Серьезная тревога овладела Яной. Подождав еще немного и вновь безрезультатно набрав номер, она поднялась со своего места и стала торопливо собираться, решив лично навестить Незнамова, надеясь застать его хотя бы в офисе.

Чтобы скоротать время, Милославская вызвала такси прямо к дому. Она нечасто так поступала, поскольку такая роскошь, если прибегать к ней регулярно, обходилась дороговато, но в экстренных случаях без лишних раздумий именно так и поступала. К тому моменту, когда она была готова к выходу, такси обычно уже стояло у ее ворот.

Собрав свои густые волосы в хвост и облачившись в черный облегающий брючный костюм, Яна выглядела очень спортивно, что вполне соответствовало ситуации. Она перекинула маленькую лаковую сумочку на длинном ремешке через плечо, юркнула ногами в удобные туфли-лодочки без каблука и, на ходу попрощавшись с Джеммой, быстро спустилась по ступенькам крыльца. Как раз в этот момент за воротами раздался сигнал.

– Отлично! – воскликнула Яна, радуясь, что ей не придется ждать и нервничать.

Водитель был молод и сноровист в вождении. Он ловко лавировал на дороге, обгоняя других и умудряясь почти всегда проскакивать на зеленый, поэтому до офиса Незнамова гадалка добралась довольно быстро.

Внешне вокруг все выглядело, как и прежде, никаких следов грозных событий не наблюдалось, и это несколько успокоило Милославскую. Будучи знакомой со здешними правилами, она без лишних слов расписалась в том самом журнале регистрации посетителей и беспрепятственно миновала вертушку. Прибытия лифта мирно ожидали несколько человек; все, казалось, шло своим чередом, тем не менее Яна нажала на кнопку нужного ей этажа с замиранием сердца.

То же самое сделали все, кто вошел в лифт. Двери кабины со скрипом задвинулись, и между пассажирами воцарилось традиционное неловкое молчание. Пухлая дама в крупных очках ежеминутно покашливала, слишком очевидно раздражая этим всех присутствующих.