Чтение онлайн

Дома мы оказываемся спустя несколько часов.

В квартире все также как было в последний раз. Разувшись, провожу пальцами по стеклянной столешнице в холле и кладу на него сумочку, как делала и всегда. Неужели я снова здесь? Кажется, я сама не верила в то, что когда-нибудь переступлю порог дома Демьяна.

— Ты правда хотел продать квартиру и уехать в Штаты?

Оборачиваюсь на Демьяна, когда он входит следом.

— Да. Мне больше не было необходимости здесь находиться.

— Но теперь снова есть.

Чувственные губы растягиваются в улыбке.

— Теперь есть. Саня будет не очень доволен. Но я разберусь.

— Саня?

— Не важно.

Подойдя ко мне вплотную, Демьян прижимает меня к столу и ставит руки по обе стороны от моего тела, вынуждая вскинуть на него голову.

Долгий пронзительный взгляд направлен куда-то в самую душу. Он медленно скользит им по моему лицу, словно изучает заново. Вижу, что не все ему нравится, скорее всего, синяки под глазами слишком заметны. Но теперь их не будет. Если во мне проснулся голод, значит, организм ожил. И голод не только к пище….

Взгляд соскальзывает на мои губы, и от меня не скрывается, как дергается его кадык. Миллион искр воспламеняется под кожей. Тепло от крепкого тела охватывает меня собой и, качая на своих томительных волнах, начинает засасывать в кипящую лаву.

Кладу ладони на крепкую грудь и подрагивающими от напряжения пальцами начинаю расстегивать пуговицы на рубашке.

Демьян прищуривается.

— Мариам, я не обещаю остановиться, — голос, ставший хриплым, переливается нотками предупреждения, смешанного с обещанием.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался! Я твоя, Демьян!

Демьян

В голове шумит, но это больше не тот ноющий шум, ставший привычным за последнее время. Чувствовать в своих руках Мариам кажется чем-то нереальным. Утонченный вкус малышки дурманит, нежный аромат сводит с ума.

Маленькая моя, девочка моя… Если бы меня попросили сейчас описать свое состояние, я бы назвал это воскрешением из мертвых. Когда жизнь врывается в легкие пряным ароматом ванили, когда кровь несется по венам в ускоренном режиме, потому что теперь сердцу есть смысл перекачивать её.

В тот самый момент, когда Мариам взяла меня за руку перед своими родителями, я испытал… нет, не триумф. Это было самое чистое и неподдельное счастье.

Я недооценил сложность предстоящего перед котенком выбора, пока не увидел её. Бледную, худую настолько, что эта худоба показалась болезненной. То, через что пришлось пройти моей сильной девочке, не понять такому как я никогда. Семья для нее с первых дней жизни была священна, и она предпочла ей меня.

Наверное, я только сейчас понимаю всю глубину того, на что Мариам пошла ради нашего будущего.

Сжимая сейчас в своих руках котенка, чувствую, как грудную клетку распирает от давления. Раньше я думал, что невозможно любить ее еще сильнее. Оказывается, ошибался.

Не замечаю, как сдавливаю в своих руках хрупкое тело со всей силы, целую пухлые губы, дразню острый язык и горю от желания сделать ее своей во всех смыслах. Вот только теперь, после того, через что пришлось пройти моей девочке, я вдруг понимаю, что обязан ей доказать, что сделанный выбор был ненапрасным. Мариам не должна сомневаться ни секунды.

Скользнув по изящной спине вверх, накрываю тонкую шею под волосами и едва не трогаюсь умом, когда в ответ на это простое движение маленькая протяжно стонет. С силой отрываю себя от нее и… утопаю в глубине расширенных зрачков. Голодных, затянутых порочной дымкой…

Еще недавно бледные щеки покраснели, а с истерзанных мною губ срывается частое дыхание.

— Что?

Непонимающий взгляд скользит по моему лицу, но я без объяснений подхватываю котенка на руки и несу в сторону спальни.

Осознав, куда мы идем, Мариам спохватывается:

— Мне нужно в душ, Дёма!

Застываю прямо посреди коридора. Улыбка самовольно растягивает губы.

— Как ты меня назвала?

Малышка нежно смотрит на меня из-под длинных ресниц.

— Дёма. Можно?

Так меня называла только мать в детстве. Обычно для всех я Демьян или Дем. Пытаюсь распробовать как на меня действует эта форма обращения из её уст.

— Можно. Кажется, меня это заводит.

Карие глаза наполняются блеском, и Мариам оплетает мою шею руками.

— Правда,… Дёма?

Прищуриваюсь, теряя себя в долгожданном ощущении тотального Рая. Мариам флиртует и уже поймала ниточку, за которую будет дергать. Вот только я совсем не против.

— Мариам! — вкладываю в голос вкрадчивую угрозу, чтобы понимала, чем чревата начатая игра.

— Дёёёёмма…

— Мариии…

И уже шепотом прямо на ухо добивает:

— Дёёёмм, мне нужно в душ, правда.

— К черту душ! Подожди!

Вспомнив, зачем на самом деле отправлялся в комнату, вхожу в спальню и опускаю Мариам на ноги.

Под её заинтересованным взглядом подхожу к шкафу и забираю с полки бархатную коробочку. Так и не смог вернуть кольцо в магазин.

Поворачиваюсь обратно и, подойдя к любимой, поднимаю крышку. Мариам замирает с распахнутыми глазами. Романтика далеко не моя сильная сторона, но для моей девочки хочется, чтобы все было правильно и красиво.

Холодный металл согревается в пальцах, когда я достаю кольцо и, глядя в глаза Мариам, опускаюсь перед ней на одно колено.

Сердце гулко бьется в ребра. Знаю, что она согласится, и это действие только для проформы, но все равно нервничаю. Хочу, чтобы все было идеально для нее.

— Ты станешь моей женой, Мариам?

Огромные глаза в секунду наполняются слезами, и Мариам прикрывает ладонями рот. Как будто не догадывалась, о чем я ее спрошу. Или все же я угадал, и для нее действительно это значит больше, чем просто вопрос.

Тихий ответ “Да”, кажется нереальным, но потом Мари разводит ладони в стороны и кивая повторяет:

— Да! Конечно стану!

Надеваю на безымянный палец левой руки кольцо из белого золота, специально выбранное для нее в Швейцарии. Бриллиант смотрится на тонком пальце идеально.