Чтение онлайн

Данил облизывает губы, я делаю то же самое. Наши глаза встречаются. Он совершенно серьезен.

— Хватит целоваться! — командует дочь.

Мы оба обнимаем улыбающуюся Миру. А потом тянемся и касаемся щеками. Замираем. Хорошо.

— Я думал, что сойду с ума сегодня.

Его низкий голос обволакивает.

А смысл слов ранит. Я чувствую, как ему больно. Всегда равнодушный, непробиваемый. Всегда уверенный в себе. Сейчас ему больно.

— Я пойду за тобой куда угодно, — торопливо говорю Данилу на ухо,, как он напрягается при этом. — То, что я сделала сегодня — это не каприз. Это потому, что позвал ты. Именно ты. Я сделаю всё, что скажешь. Всегда буду рядом, но только если буду знать, что любишь. Любишь по-настоящему. Для меня это важно. Что я для тебя номер один. На меньшее не согласна. Я до одури тебя ревную. В твоем случае я не готова на компромиссы. Ты нужен мне весь.

Хочу добавить, что я не Злата и как у него с ней, у нас не будет точно. Что на ее месте я бы психовала, рыдала и волосы на себе рвала. На ее месте я бы задыхалась от одной мысли, что он не хочет со мной детей. Медленно умирала бы! А у нее есть что? Надежда? Нет, она его не любит. Не любит даже на десять процентов так, как я.

— Всегда номер один, — отвечает Данил. — Иначе не было.

Я снова закрываю глаза, прижимаясь к нему.

Вдыхаю аромат его туалетной воды. Вдыхаю его запах. Пропитываюсь его близостью. Чуть поворачиваю голову и веду губами по коже. Быстро целую много-много раз, словно передо мной мираж, который может исчезнуть. Мира тоже чмокает Данила, в другую щеку.

Мы с ней смеемся. Данил улыбается и качает головой.

— Мирок, еда остывает, — напоминает, придвигая поближе тарелку.

Его голос звучит хрипло.

Больше с колен отца Мира не слазит. Ест прямо так. А мы с Данилом часто переглядываемся.

— Что теперь будет? — спрашиваю я тихо.

Мы решили не обсуждать случившееся при дочери, но я все же не могу делать вид, что ничего не произошло.

— Все будет хорошо, — быстро говорит Данил.

Я дыхание задерживаю. Он берет меня за руку и сжимает.

— Хочешь... — быстро произносит. — Хочешь, я оставлю его семье всю землю?

Непонимающе смотрю на него.

— Если тебя мучит совесть, давай ее очистим. У меня компромата на Яшиных — завались, я же изначально хотел оспорить сделки, которые они совершили.

— Данил... — шепчу я.

— Я просто оставлю их в покое. Это много денег. Очень много, Марин. Тебе такие суммы и не снились. Пусть строят, что хотят и на что совести хватит. Я отдам им всё. Выкуплю тебя за любые миллионы.

— Даня...

— Только не жалей. — Он осекается. — Не жалей, хорошо?

— Ты что! Никогда. — Я быстро качаю головой и вновь обнимаю его. Эмоционально, жарко. Чувствуя, как он расслабляется. И улыбаясь от этого.

Мирослава доедает свой ужин. Данил вытирает ей рот салфеткой, а я просто сижу рядом. Все еще парализованная сделанным. Оглушенная новым взрывом. Все еще не верящая, что сделала это. Сбежала! К нему!

Потом мы едем в гостиницу. Данил говорит, что к нему нельзя. Я не спрашиваю почему, и так понятно. Мы стараемся избегать сложных тем.

Наша бедная, вымотавшаяся за тяжелый день дочка вырубается в машине около девяти. Мы с ней ждем на парковке у гостиницы, пока Данил ходит бронировать номер.

У нас снова нет общего дома. Снова где-то мыкаемся. Нам еще много всего предстоит сделать.

Но внутри тепло. Три года назад так же было. Узнаю это чувство и робко улыбаюсь.

Данил возвращается через минут десять. Заглядывает в салон и подмигивает мне.

— Боялся, что в салоне пусто, а ты передумала и вернулась обратно. Шучу, — добавляет с усмешкой.

Но я понимаю, что не шутит. Он действительно торопился и волновался, что мы с Мирой исчезнем из машины. Он спешил, боже. Всё так зыбко. Но я бы не сбежала от него. И мысли не было. В этом я могу поклясться и себе, и ему. Быть с Данилом — единственное решение за последние годы, в котором я не сомневаюсь.

Данил технично достает Миру из кресла и прижимает к себе, несет в номер, который оказывается двухкомнатным. Я всю дорогу семеню следом.

Мы укладываем дочку в кровать.

Потом аккуратно, не дыша, раздеваем. Накрываем одеялом и обкладываем подушками. А затем идем в соседнюю комнату.

Чтобы поговорить. Чтобы наконец остаться наедине.

Глава 33

— Мы услышим?.. — начинаю я.

Мирославе скоро три, а мне по-прежнему некомфортно, когда она одна в комнате. Без моей защиты.

— Да, конечно, — поспешно отвечает Данил, неплотно закрывая дверь между комнатами. — Если проснется, я ее услышу. Не беспокойся.

Он будет контролировать, а значит, можно расслабиться. Эгоистично радуюсь возможности поделиться ответственностью с единственным человеком, которому могу доверять на сто процентов. Я была одна за всех целых три года.

Сама же опускаю глаза, прячу их.

Данил подходит ближе и кладет ладони на мою талию. Не выше, не ниже. Всё очень осторожно, неспешно.

Чувствую, что он смотрит. Кожей чувствую. Я в белом платье, которое выбирала для другого. И мне страшно.

— Ты такая красивая, — шепчет Данил. — У меня есть фото, где ты стоишь у рябины, которую посадил твой отец. Я тебя такой запомнил. Думал, что красивее людей нет. Но ты побила свой рекорд.

Я в ответ дрожу.

— Я скучал.

Глубокий резкий вдох. Данил нажимает пальцами, и лишь тогда я выдыхаю.

— Правда? Ты скучал все эти годы? — спрашиваю еле слышно. С надеждой, сравнимой по силе с детской безумной мечтой.

Глаза же в пол. Боюсь поднять их. Я взрослая женщина, у меня есть дочь, для которой я планировала стать примером. Сегодня я повела себя безрассудно и подло.

При этом нахожусь в единственном месте, в котором хочу быть.

— Часто, — отвечает он.

Касается пальцами моего подбородка, но я лишь отрицательно качаю головой: пока еще не могу посмотреть на него. Не готова.

— Я думал о времени, что мы провели вместе. Размышлял, что нужно было сделать, чтобы все закончилось иначе. Вернее, чтобы все продолжалось.

— Я тоже думала, — быстро киваю. Когда начинает говорить Данил, проще раскрываться. — Что было бы, если бы я... Даня, как ты думаешь, я очень плохая?

Он снова легонько касается подбородка, приподнимая, но я отрицательно качаю головой. Тогда Данил наклоняется, чтобы поцеловать, но я отвожу голову в сторону. Его губы мажут по щеке, захватывая уголок рта. Послушно отрываются.