Чтение онлайн

Комнату освещал небольшой масляный светильник и огонь из очага, над которым склонился какой-то человек в длинном потрёпанном плаще. По всему помещению: у потолка и у окон были развешены пучки каких-то трав, ромашку и душицу она точно смогла разглядеть. На большом деревянном столе было разбросанно множество листов бумаги, исписанных нечитаемым почерком. Очаг, стол, несколько грубо обтёсанных стульев, лестница, ведущая наверх, да ещё кровать, на которой она лежала укрытая несколькими неподъёмно тяжёлыми одеялами, вот и всё убранство маленькой комнаты, в которой она оказалась.

Человек поставил кипятиться воду на огонь и повернулся. Хозяину этого жилища было на вид лет сорок пять, может быть несколько больше. Он был одет как бродяга, его рубашка и штаны были в заплатах, а сапоги сильно сношены. Русые до плеч волосы у висков уже слегка серебрились. Сложен он был довольно крепко, его тело говорило о выносливости, приобретённой беспокойной жизнью. Но главное лицо, такое выразительное, смелое и решительное, оно казалось на первый взгляд неприветливым и суровым, а быть может даже и грубым. Но это было не так, спокойные рассудительные голубые глаза были как-то по-особенному, по-своему добрыми. Что-то в этом человеке показалось девушке знакомым, будто бы однажды она уже видела его, или вернее не его самого, а кого-то очень на него похожего. Почему-то ей казалось, что это была женщина. Да, молодая женщина, те же глаза, та же принципиальность, твёрдость и решительность в чертах. Но почему-то она никак не могла вспомнить её.

– Простите, – чуть шевеля губами, прошептала больная девушка.

– Молчи, девчонка, ничего не говори, – строго выговорил ей он, не очень-то он любезен.

В глиняную кружку он налил какого-то отвара и, подняв ей голову, стал поить её им. А руки у него всё-таки были заботливые и мягкие, а ещё такие тёплые. Ей стало чуть легче дышать.

– Спасибо, доктор, – улыбнувшись, нежно выговорила девушка, когда он её отпустил. Она уже точно знала, что перед ней врач, и притом очень хороший врач.

Но лучше бы она этого не говорила, лицо его исказилось гневом.

–Никогда не называй меня доктором, – прикрикнул на неё этот странный человек.

– Простите, но как же мне тогда называть Вас, – испугано, с взглядом запуганного зверька, спросила она, – скажите, как Ваше имя?

– Никак, – всё так же гневно произнёс он, – а теперь замолчи, тебе вредно разговаривать!

Больше она не проронила ни слова, она была всё ещё очень слаба. А вскоре молодая женщина заснула, одурманенная лекарствами и травяными запахами, ей был очень нужен этот целебный сон.

«Меня никак не зовут, девочка, – подумал он, устало опускаясь в кресло. – Ибо в этом проклятом мире, кто назвался по имени, тот тотчас открылся врагу. А врагов у меня слишком много. И врач здесь самая неблагодарная профессия, особенно, когда ты талантливый врач. Ведь стоит мне кого-нибудь спасти, меня тут же провозгласят колдуном. Ненавижу всех этих тупиц и невежд, а ведь, сколько их я поведал на своём веку. А ещё всё это очень небезопасно, если знаешь, как по-настоящему зовётся наша Магистр Медицины. Ведьма она проклятая, ненавижу её, а она меня». – Мысль о том, что его ищет Владычица Зельзграда, заставила на миг содрогнуться этого смелого человека.

Нет, нет, довольно, если жить воспоминаниями, так можно и с ума сойти. Здесь, теперь в этой глуши, он ведёт тихую и неприметную жизнь. О нём забыли, они думают, что он умер, ну и пусть, так лучше.

И всё-таки, эта несчастная, больная девочка… Кто она? Он достал из кармана медальон, что снял с её груди и открыл его. Два портрета с подписями, один вне всяких сомнений её. Так вот значит, как она зовётся: Милидия Фейрфакс. Фейрфакс, Фейрфакс, что-то такое знакомое и давно забытое. Нет, он не может вспомнить этой фамилии, и всё же она кажется знакомой, до чего же странно. А вот второй портрет мужской, с подписью: Фредерик Фейрфакс. Это не может быть её брат, слишком уж они не похожи внешне. Они оба красивы и молоды, но сходства между ними нет. Так значит это её муж. Да, должно быть так, да и вещи такие чаще дарят друг другу возлюбленные, а не брат с сестрой, медальон с портретами, надо же, какая сентиментальность.

Вначале он опасался, что у найденной им девушки болотная лихорадка, которая, несомненно, убила бы это хрупкое создание. Но осмотрев её он не нашёл у неё признаков этой тяжёлой болезни. По всей видимости, из-за удара по голове она и лишилась чувств, но серьёзных травм не получила. Тогда ночь, противная погода, пронизывающий ветер, мерзкие болотные испарения, холод едва не сгубили её. Не успей он вовремя отыскать её, так та бы непременно замёрзла бы насмерть. Она тяжело переносила болезнь, несколько дней пролежала в бреду и только сегодня пришла в чувства. И кроме того её положение, ведь осмотрев её, доктор знал, что она ждёт ребёнка. Это ещё лишний раз указывало на то, что она должно быть замужем и человек на портрете её муж.

Хорош у неё муж, нечего сказать, бросить её в лесу на верную погибель, да ещё и в её положении. Ах, только бы на миг посмотреть на этого лощёного красавчика, да разбить бы ему лицо. Он не достоин, зваться мужчиной, раз мог так поступить с женщиной. И тут невероятная мысль возникла у него. Лицо-то этого человека было ему знакомо.

В ужасе от своей страшной догадки, доктор стал искать в своём кошельке среди всех прочих монет, монету нильсградской чеканки. Найдя золотой, он положил его рядом с открытым медальоном. Как ни грубо было изображение на деньгах, и как ни прекрасно на портрете, сходство было на лицо. Да и, кроме того, ему ведь и самому пару раз приходилось издали видеть принца Флюгерио, чтобы теперь понять и осознать, что на портрете изображён не кто иной, как правитель Нильсграда.

Это открытие было отвратительным. До чего же подло обманули несчастную девушку, но всё выходило слишком правдоподобно, такие авантюры были вполне в духе их высочества. Кажется, что-то подобное он уже слышал о владыке Нильсграда. Пусть эта девушка оказалась слишком благородной и слишком непорочной. И потому Флюгерио решил действовать хитрее обычного. Он назвался ей вымышленным именем, талантливо разыграл перед ней искреннего и благородного возлюбленного. Но на этот раз он наткнулся на настоящую твердыню, так чиста и невинна была она. Что же венценосный принц не отступился. Он нашёл священника, или вернее актёра, сыгравшего священника, и тот обвенчал их. Она считала его своим мужем. Терпеливо, ждала его прихода, думая, что он от неё уходит на службу, чтобы заработать денег и оплатить их маленький съёмный домик, который отныне для неё был всем миром, которым правил он, он один. И он действительно правил её миром, но не так как она думала. В его городе, в его стране ему было подвластно всё. И её жизнь он взял не для того, чтобы осветить любовью, а чтобы сломать, как тысячи других, ему не впервые. Её нежность и верность скоро перестали развлекать венценосного принца, но, то, что игра затянулась, он осознал в тот день, когда со слезами в горящих глазах и с улыбкой счастья на устах она сообщила «своему мужу» о том, что ждёт ребёнка.

Быть может она и не узнала кто он на самом деле. Флюгерио, не испытав ни капли сострадания, приказал вывести её бесчувственную и бросить в лесу на верную смерть. Вот каким был Принц Флюгерио Нильсградский, Правитель Края Серединных Равнин.

Но быть может, быть может, всё было иначе. Это сходство, безумное сходство, но мало ли на свете совпадений, мало ли похожих друг на друга людей. Девушка эта, богатая путешественница, о том, что она богата, свидетельствовало роскошное платье из голубого шёлка, в котором она была, когда доктор нашёл её. Так вот, она богатая путешественница, на неё напали разбойники, мало ли их здесь в горах и в лесу. А её муж?! Быть может, он был с ней и убит? Но ей если нет?! Тогда, должно быть он ищет её!

Да, как бы хотелось доктору поверить в это, но нет, когда на рассвете он встретил всадников, что ехали от того места, где он нашёл эту больную девушку, он смог опознать одного из них. Это был главный военачальник Нурмии, Эвриг Атоленский, кому же ещё могли бы поручить подобное грязное дело?!

Глава 5. Письмо к Великому Инквизитору.

Ярко-алые язычки пламени плясали в камине, бликами отражаясь в приглушённо-тёмных тонах кабинета нильсградской резиденции Великого Инквизитора. Был уже поздний вечер, когда Владыка Йольска, покончив со своими делами в замке принца в столице, смог вернуться в свои покои. Но, благо, он послал письмо оповещающая о своём прибытии, а потому прислуга успела подготовить комнаты.