Чтение онлайн

Молотов кивнул:

— Гарантии вы получите. Мы не полезем в вашу сферу интересов, но вы должны поддержать нас в вопросах с Японий и Германией.

На следующий день Лига Наций проголосовала: санкции на химикаты против Японии были приняты, а на нефть и сталь отклонены. Чехословакия и Румыния поддержали СССР, Британия и Франция воздержались.

Молотов, по телефону, тут же сообщил Сергею: «По химикатам санкции приняты, а по нефти — нет. Пакт с Британией и Францией под вопросом».

Молотов смотрел на Женевское озеро, бросив туда маленький камушек, его отражение дрожало в воде. Лига Наций была слабой, Запад защищал только свои колонии, а не мир. Иден и Поль-Бонкур боялись Гитлера, и не доверяли СССР. Сталин требовал совместного пакта и союза, и он чувствовал тяжесть этого груза.

20 июля, в 10:23 утра, в кабинете Михаила Тухачевского прогремел взрыв. Бомба, спрятанная под столом, разнесла деревянную мебель, выбив стёкла и обрушив часть стены. Тухачевский сидел за столом, просматривая отчёты о военной реформе. Взрыв разорвал его тело, осколки пробили грудь и голову. Его адъютант, капитан Пётр Ковалёв, получил тяжёлые ранения, но выжил. Охрана, ворвавшись в кабинет, увидела кровь, дым, и обугленные бумаги.

Бокий, прибыв на место через час, осмотрел кабинет. Следователь ОГПУ Михаил Левин, доложил:

— Взрывчатка — 2 килограмма тротила, таймер швейцарский, заложили судя по всему ночью. Следов взлома входной двери и окон не обнаружено. Это не случайность.

Глеб Бокий стоял с мрачным лицом:

— Это Ежов. Или его люди.

Сергей, стоя в своём кабинете, получив доклад, сжал кулаки:

— Арестуйте Ежова. Немедленно. Проверьте всех, кто был в Генштабе ночью.

Ежова схватили в его квартире. Его нашли в кабинете, где он сжигал бумаги в камине. Агенты ОГПУ, ворвавшись, скрутили его.

Ежов кричал: — Это иностранные шпионы! Немцы, японцы, поляки! Я предупреждал о Тухачевском, он был предателем! Скажите товарищу Сталину, я не виноват!

Сергей стоял у окна в Кремле, глядя на Красную площадь. Гибель Тухачевского была для него ударом. Он знал из будущего о его расстреле в 1937 году, который он мог предотвратить, но не ожидал бомбы. Ежов был арестован. Но это было бы слишком нагло, так расправиться с Тухачевским, зная о последствиях. Кому-то было сильно нужно внести разлад в руководство страны. И Сергей должен был узнать, кто же за этим стоит.

19 июля 1935 года Виктор Рябинин, под видом голландского торговца Питера Ван Дер Бергена, стоял на пирсе №14 в порту Роттердама. Влажный воздух, пропитанный запахом рыбы и машинного масла, холодил его лицо, а крики чаек над головой смешивались с гудками пароходов. Его рёбра болели от допросов в Лубянке, шрам на щеке саднил под солёным ветром, но приказ Сталина гнал его вперёд.

Вчера, с агентом ОГПУ Алексеем Ивановым, он проник на склад №17. Ящики с маркировкой «Krupp AG» были аккуратно сложены: 150 гаубиц калибра 105 мм, 50 тысяч снарядов, отправка запланирована на 20 июля. Накладные, которые Рябинин сфотографировал на плёнку «Кодак», подтверждали: получатель — Токио, порт Йокогама, посредник — голландская фирма «Visser Co», зарегистрированная в Гааге.

Рябинин, прячась за штабелем ящиков, заметил движение в тени — японский агент Ямагути, мужчина, примерно, 35 лет, в тёмном костюме и фетровой шляпе, следил за ним. Его глаза скользили по пирсу, а правая рука в кармане сжимала что-то — возможно, пистолет «Намбy» или нож. Рябинин, сжимая револьвер под пиджаком, отступил в тень, его сердце колотилось, пот выступил на лбу. Иванов, стоя у чёрного хода, шепнул:

— Виктор Павлович, полиция патрулирует причал. Ямагути с ними, он подкупил местных. Уходим через склад.

Рябинин кивнул, передавая плёнку Иванову. Они пробрались через лабиринт ящиков, к служебному выходу. Голландский полицейский, лет сорока, с рыжими усами и красным от ветра лицом, заметил их, крикнув на нидерландском:

— Стойте! Назовите себя! Покажите паспорт!

Рябинин, ответил:

— Питер Ван Дер Берген, проверяю груз для «Visser Co». Вот документы. Они с Ивановым показали паспорта.

Документы, подделанные ОГПУ в Москве, были безупречны: печать Гааги, фотография, подпись. Полицейский, с подозрением оглядев их, вернул документы, но записал имена. Ямагути, стоявший в тени у крана, сделал знак второму агенту — низкорослому японцу в рабочей куртке. Рябинин, заметив движение, ускорил шаг, шепнув Иванову:

— Они знают. Катер у канала, быстрее.

Они добрались до катера, спрятанного у канала. Рябинин, проверив револьвер, отправил шифровку в Москву через передатчик, спрятанный в чемодане: «Поставки подтверждены: 150 гаубиц, 50 тысяч снарядов, 20 июля. Ямагути в порту, полиция подкуплена».

Ночью, в дешёвой гостинице «De Haven», Рябинин изучил карту порта. Ямагути был не один — его сопровождали два агента, а полиция усилила патрули после его визита. Он написал записку Иванову: «Следи за причалом №15, Ямагути планирует проверку груза».

На следующий день, 20 июля, Рябинин вернулся на склад, замаскировавшись под рабочего в синей робе. Он заметил Ямагути, беседовавшего с голландским посредником, Хендриком Ван Дер Линденом, мужчиной средних лет, в дорогом костюме и с сигарой. Ван Дер Линден, поправляя галстук, сказал:

— Груз уйдёт завтра. Три корабля, итальянские, под флагом Панамы. Геринг гарантировал лояльность всех проверяющих.

Ямагути, сказал:

— Токио требует 200 тысяч снарядов к сентябрю. Ускорьтесь.

Рябинин, прячась за ящиками, записал разговор на диктофон, спрятанный в рукаве. Он отправил вторую шифровку: «Итальянские корабли, 21 июля. Токио требует 200 тысяч снарядов».

20 июля агент «Сова», сидела в ресторане «Kranzler» на Унтер-ден-Линден. Зал, украшенный зеркалами, красным бархатом и бронзовыми канделябрами, был заполнен офицерами вермахта в штатском, дипломатами и их жёнами. Подполковник Вернер Кох, в тёмно-сером костюме, заказал рейнское вино и сыр.

— Фройляйн Шварц, вы произвели впечатление на приёме у Манштейна. Но вы слишком любопытны. Почему вас так интересуют поставки?

Мария, улыбнулась, скрывая диктофон в сумке:

— Герр Кох, я секретарь Круппа. Моя работа — знать детали, чтобы помочь фирме. Поставки в Японию — это большой контракт.

Кох, потягивая вино, расслабился:

— Манштейн встретится с японцами в Гамбурге. Муссолини подписал соглашение с Герингом в Мюнхене. Антикоминтерновский пакт подпишут в ноябре.

Мария, спросила:

— Как Италия поможет в Гамбурге?

Кох, сказал понизив голос:

— Чиано обещал три грузовых судна и базу в Массауа. Геринг гарантирует, что Голландия не вмешается.