Чтение онлайн

Остальные представляли собой груду тел, разорванных, обугленных, кровь текла реками, пропитывая брусчатку, смешиваясь с пеплом, гильзами, обрывками фалангистских листовок. Склад пылал, запах горелого мяса, пороха, масла заполнил улицу, въедаясь в горло. Крыша рухнула, балки ломались, искры взлетали, поджигая соседние здания. Кафе напротив склада горело, его деревянные ставни трещали, а крики раненых резали слух.

Улица Сан-Рамон утопала в хаосе. Граждане бежали, их крики сливались в рёв: женщины прижимали детей, их лица были в слезах, кровь текла из царапин от стекла; старик упал, обломок кирпича рассёк ему лоб, кровь заливала морщины, он шептал, крестясь: «Боже, спаси…» Торговец рыбой, чья тележка перевернулась, орал:

— Проклятье! Мой товар! Кто это сделал?!

Ребёнок, лет пяти, кричал, цепляясь за мать, его глаза были полны ужаса. Жандармы, в шинелях, с винтовками, бежали к складу. Один, с усталым лицом, потным лбом, пробормотал, задыхаясь:

— Фалангисты? Анархисты? Черт их разбери.

Брусчатка была усыпана обломками, гильзами, кровью, листовками, сорванными ветром. Дым стелился по улице, как чёрный саван, запах горелого мяса душил, прохожие кашляли, закрывая рты платками.

Рябинин, укрывшись в переулке за углом, стоял в тени. Его губы шептали:

— Тридцать… все мертвы… миссия выполнена. Но дома рядом… если люди пострадали…

Он сжал кулак, ногти впились в ладонь, кровь проступила, он сказал:

— Антонио Перес, держись. Ты ещё нужен.

Мрачный особняк на окраине Барселоны, служивший убежищем фалангистов, был пропитан запахами дешёвого вина. Тусклые лампы, подвешенные на ржавых цепях, мигали, отбрасывая дрожащие тени на стены, увешанные портретами Хосе Антонио Примо де Риверы, чьи глаза, казалось, следили за каждым. Флаги с ярмом и стрелами свисали с балок, их края были потрёпаны и покрыты пылью. Половицы скрипели под сапогами, голоса фалангистов гудели, полные ярости и скорби, звенело разбитое стекло, щелчки затворов винтовок резали слух, шелест фалангистских листовок, сорванных со стен, смешивался с гулом шагов. Воздух был тяжёлым, пропитанным дымом от сигарет, запахом крови, принесённым на одежде тех, кто видел руины склада на улице Сан-Рамон. Взрыв, унёсший жизни тридцати португальских наёмников и Хосе Марии Фонтаны, их брата по борьбе, оставил фалангистов в смятении, ярости и жажде мести.

Мануэль Гонсалес, 30-летний фалангист, в чёрном плаще, с фалангистской повязкой на рукаве, мерил шаги, сжатые кулаки дрожали. Его лицо, покрытое сажей от дыма, было искажено горем, глаза горели, голос хрипел, срываясь на крик:

— Хосе Фонтана! Наш брат! Тридцать португальцев! Сгорели за Испанию! Кто-то предал нас! Кто сдал склад?!

Рауль Кордеро, молодой фалангист, в чёрной рубашке, с револьвером, стоял у стола, его руки дрожали, повязка на рукаве была перепачкана кровью — он был у склада, видел тела. Его голос, дрожал от ярости:

— Мануэль, это не просто красные! Кто-то знал всё: где склад, когда братья там! Антонио Перес… он был утром, привёз вино, а потом исчез!

Гонсалес, остановившись, ударил кулаком по столу, стаканы звякнули, вино, багровое как кровь, разлилось. Его глаза сузились, он гаркнул:

— Перес? Этот гладкий коммерсант? Он пил с Хосе недавно, клялся за Испанию! Если он предатель, я вырву его сердце!

Фалангист, постарше, с ожогом на щеке, хрипло добавил:

— Мануэль, склад знал узкий круг. Хосе доверял Пересу. Он был там, а потом — взрыв. Случайность?

Гонсалес, сжал винтовку, лицо побагровело, он крикнул:

— Случайность? Нет никаких случайностей! Либо Перес, либо красные! Я найду его, и он заплатит за Хосе!

Другой фалангист, молодой, с кровью на рукаве, хрипло сказал, туша сигарету о пол:

— Если это Перес, он не один. Кто-то дал ему взрывчатку. Красные? Или кто-то еще?

Гонсалес, швырнув стакан в стену, стекло разлетелось, он рявкнул:

— Всех проверим! Каждый шаг Переса, каждого, кто говорил с Хосе! За Испанию, за братьев — месть будет неотвратима!

Штаб CNT на Рамбле гудел, как растревоженный улей, воздух был пропитан запахами махорки и кофе, исходившими от десятка анархистов, собравшихся в тесной комнате. Листовки, прокламации, карты Барселоны валялись на полу, ящики с револьверами и патронами громоздились у стен. Голоса анархистов сливались в рёв, кулаки стучали по столам.

Буэнавентура Дуррути, в рабочей куртке, с револьвером на поясе, стоял перед толпой, его голос был полный страсти:

— Товарищи, склад фалангистов в огне! Тридцать наёмников, и их пёс Фонтана сгорели, как крысы! Но это были не мы — кто же это сделал?

Тереза, 25-летняя девушка, в красной косынке и ножом в сапоге, ударила кулаком по ящику, ее глаза пылали, а голос был яростный и звенящий:

— Не мы? Да какая разница. Дуррути, это дар небес! Фалангисты слабеют! Дай оружие, мы ударим ещё, пока они в панике!

Мигель, 45-летний мужчина, с сединой на висках, закурил, дым вился, он сказал скептическим тоном:

— Тереза, жилые дома рядом. Если рабочие, дети пострадали, Компанис и его жандармы нас раздавят. Подумают ведь на нас. Кто это был? Не CNT, не республиканцы…

Дуррути, сжав кулаки, сказал твердым тоном:

— Кто бы ни был, они ударили по врагу. Но мы не звери. Проверьте, есть ли жертвы среди наших, оказавшихся случайно поблизости. CNT борется за свободу, не за хаос.

Тереза, фыркнув, крикнула, ее глаза сверкали, косынка сбилась:

— Свобода? Дуррути, это война!

Молодой анархист, с красным платком, пот на лбу, добавил:

— Фалангисты в ярости. Теперь они будут думать на нас. Если они ударят по Рамбле, Барселона сгорит.

Кабинет Луиса Компаниса, ночь.

Компанис, кричал на Фредерика Эскофета, срываясь на хрип:

— Тридцать наёмников и Фонтана! Склад в руинах! Кто это сделал, Фредерик?! CNT? Или фалангисты сами себя взорвали?!

Эскофет стоял бледный, держа перед собой фуражку в руке:

— Сеньор президент, это не CNT. Слишком все профессионально сделано. Кто-то знал их планы — время, место, всё. Предатель среди фалангистов или чужак. Я уже проверяю.

Компанис, ударил кулаком по столу, бумаги разлетелись, чернила плеснули, он крикнул:

— Предатель? Чужак? Фредерик, Барселона горит! Если это анархисты, они подожгут город! Если фалангисты — мы в ловушке! Найди этого бомбиста, или Мадрид нас раздавит!

Эскофет, поправляя фуражку, кивнул:

— Найду, сеньор президент.

Компанис, потирая виски, сказал:

— Зови Мадрид на помощь, Фредерик. Зови всех. Жандармов, гвардию — всех!

Жандарм, стоявший у двери, в шинели, с потным лбом, кашлянул:

— Сеньор президент, на улицах паника. Люди говорят о войне. Фалангисты готовят месть.