Чтение онлайн

Вот почему Егор изменился. Завтра приезжает Марина Аркадьевна, и если она увидит меня в таком плачевном состоянии, то…

Да, я щепка, которая не догорела.

Даст ли это тете шанс не допустить опекунства Егора? Моего сводного брата вполне можно обвинить в том, что он плохо обо мне заботится.

Каша устремилась к желудку, но больше я съесть не могла. Меня бы вывернуло наизнанку, и организм потерял бы даже эти драгоценные калории.

– Спасибо, я позавтракала, – произнесла я и встретила недовольный, тяжелый взгляд серо-голубых глаз.

«Не смотри на меня, не смотри…» – мысленно протараторила я и отвернулась.

Многозначительно промолчав в ответ, Егор неторопливо поднялся и вышел из столовой. А я закрыла лицо руками и задрожала, отчаянно ненавидя каждый его шаг.

Павел полетел с папой, потому что все узнали о наших отношениях, и поэтому Егор считает именно меня виновной в гибели брата. Я вспоминаю его слова несколько раз в день, они вспыхивают и начинают стучать в висках: «Павел отправился с отцом только из-за тебя, Дженни. Надеюсь, ты навсегда запомнишь, кто виноват в его смерти. Я не забуду точно». И самым страшным является то, что я уже и сама начинаю так думать…

Длинная темно-серая юбка и черный джемпер подчеркивали худобу. Я тонула в одежде и выглядела полупрозрачной стрекозой, потерявшей крылья. Наверное, они оторвались при сильном порыве ветра или попросту засохли и осыпались на пол…

«Это надо исправить хоть как-нибудь».

Я бы ни за что не прихорашивалась к приходу тети, но страх оказаться под ее попечительством остановил взгляд на косметике. У Марины Аркадьевны не должно быть поводов забрать меня из этого дома, а значит, придется помогать Егору… Тетя вполне может обратиться в органы опеки или в суд с требованием о помощи: «Несчастная сирота страдает в чужом доме. Необходимо немедленно вернуть ее мне!» Я почти услышала крикливый голос Марины Аркадьевны.

– Круги под глазами нужно замазать, – тихо произнесла я и протянула руку к консилеру.

Вчера и сегодня я старательно ела малюсенькими порциями раз в час. Прогресс наметился, тошнота отступала уже быстрее, но, конечно, я оставалась худющей и бледной. Без тонального крема и румян не стоило отправляться в библиотеку.

«Я очень рада вас видеть. Не волнуйтесь, у меня все хорошо», – мысленно отрепетировала я фразу, которую собиралась сказать Марине Аркадьевне.

После трагедии я точно стала старше, пропали легкость, торопливость, блеск в глазах… Пропало счастье. Теперь я даже предложения формулировала иначе, будто слова по пути к горлу перемешивались с песком.

«Два часа. Пора».

Егор назначил встречу в библиотеке, что было странно. Гостей обычно приглашали в гостиную, куда Эмма приносила маленькие закуски и вино или чай и выпечку. Если же близился обед, то подключалась еще и повар Вера – в просторной и светлой столовой накрывали на стол, и речь шла уже о салатах и горячих блюдах. Обыкновенная жизнь большого дома Уваровых. Но перешагнув порог библиотеки, я сразу поняла задумку Егора… В этой комнате посторонний человек, приехавший с недобрыми намерениями, расслабиться не сумеет. Не то освещение. Стеллажи, полки и сдержанное кабинетное настроение. Здесь может отдыхать только тот, кого волнует запах книг, а не собственные интриги.

Тетя ждала меня, и на ее полном лице отражалось знакомое недовольство. Ей явно было тесно в черном кожаном кресле, да и ожидание наверняка раздражало. Мы давно не виделись, и я сразу отметила и новый цвет волос Марины Аркадьевны – темная рыжина, и слишком тонко выщипанные брови. В воздухе витал сладкий аромат ее любимых духов.

– Дженни… Боже! Какая ты худая! Кто-нибудь в этом доме следит за твоим питанием? – Марина Аркадьевна с трудом выбралась из кресла, одернула задравшуюся розовую кофту, явно маловатую по размеру, и прижала меня к пышной груди. Аромат духов усилился, и я поняла, что в ближайшие пару часов точно не смогу ничего съесть. – И у тебя совершенно болезненный вид, – отстранив меня и нахмурившись, добавила Марина Аркадьевна. В ее голосе и движениях было достаточно наигранности, пожалуй, это был первый раз за всю мою жизнь, когда тетя обняла меня. – Я непременно буду разговаривать с Егором. Похоже, твое здоровье его не беспокоит. – Поджав губы, Марина Аркадьевна вернулась в кресло. Теперь ее спина была ровной, глаза блестели, а на щеках появился румянец удовольствия. – Я лишний раз убедилась в том, что каждый человек непременно должен жить там, где находятся его близкие люди. По-настоящему близкие.

Устроившись напротив и получив возможность что-то сказать, я заученно произнесла:

– Очень рада вас видеть. Не волнуйтесь, у меня все хорошо.

– Нет уж, волноваться теперь я буду с утра до вечера. Ты посещаешь школу? – Брови-ниточки вопросительно приподнялись. Тетя замерла, желая немедленно получить еще одно доказательство неспособности Егора заботиться о юной особе шестнадцати лет.

– Да, – соврала я.

– Успеваемость понизилась?

– Нет.

– Это отличная новость, – важно кивнула тетя, скрыв разочарование, и через пару секунд приторно улыбнулась. – Если бы ты знала, как мы скучаем. Я не устану это повторять… Когда ты приедешь к нам, Дженни? В твою комнату никто не заходит, и ты найдешь свои вещи на привычных местах. Даже оставшуюся одежду. Как приятно вновь очутиться там, где вырос, не правда ли?

Марина Аркадьевна мечтательно посмотрела на потолок и вздохнула. Ее полная рука легла на подлокотник, и в глаза бросился золотой плетеный браслет, украшенный тремя крупными камнями в тон кофты. Точно две змеи переплелись, и получилось украшение.

– Да, приятно, – решила согласиться я, не желая вступать в спор.

– Мы с твоим дядей мечтаем, чтобы ты получила хорошее образование. Сейчас у тебя мало знаний и опыта… Наше участие в твоей судьбе необходимо. Я не могу поверить, что ты хочешь остаться здесь. Дженни, не стоит доверять Егору, – последнюю фразу Марина Аркадьевна произнесла тише, будто боялась, что нас подслушивают. – Доверять ты должна только нам. Мы тебя вырастили. Что ты молчишь? – Тетя подалась вперед и просверлила меня требовательным взглядом.

– Здесь жил папа, и поэтому я не планирую уезжать, – ответила я быстро. Аргумент казался весомым.

– Когда я тебя слушаю, я лишний раз убеждаюсь в том, что ты еще ребенок. Не нужно думать об этих стенах. Ты получила огромное наследство, и очень важно его сохранить. Ты обязана выбрать своими попечителями меня и Юрия Викторовича, в таком случае Егор не сможет воспользоваться твоей наивностью. – Марина Аркадьевна нервно поправила прическу и добавила с нажимом: – Надеюсь, ты помнишь, как много мы сделали для тебя, и пора бы проявить благодарность.

Тетя явно теряла терпение, ее настрой и выражение лица менялись стремительно. С одной стороны, со мной надо было разговаривать ласково, а с другой… Где ж взять столько ласки, если я пуленепробиваемая?

– Я хорошо отношусь к Егору, – опять соврала я и принялась разглядывать рисунок паркетной доски. Пока получалось отвечать кратко, увиливая от главных вопросов. – Он был правой рукой папы.

Наверное, Марина Аркадьевна и Юрий Викторович давно бы обратились в органы опеки и потребовали немедленного возвращения племянницы, но без моего твердого «да» шансы на успех равнялись нулю.

– Дженни, сейчас тебе кажется, что денег много, и с ними ничего случиться не может, однако это не так… Да, ты получила огромное наследство, но деньги любят счет! Уж твой дядя разбирается в подобных вопросах, и он лучше других знает, как сберечь твое состояние. Дорогая, ты вернешься в наш дом? – медовые нотки вновь появились в голосе Марины Аркадьевны.

Не имело смысла объяснять тете, что деньги меня интересуют меньше всего на свете. А уж дяде я вообще не доверяла… И я помнила те презрительные и раздражительные взгляды, которыми он одаривал меня долгие годы.