Чтение онлайн

Он отключил связь и кинул мобильник на тумбочку. Потом зевнул и сладко потянулся.

Максим посмотрел на себя в зеркало. Тридцать два года. Скоро будет тридцать три, как Иисусу Христу. Тридцать три! Господи, какой жуткий возраст! Конец молодости, по сути.

Он приблизил лицо к зеркальному стеклу и стал разглядывать свои морщинки. Три поперечные на лбу. Пару лет назад они еще были практически незаметны. Одна вертикальная на переносице. Глубокая, как зарубка. И еще вертикальные по обе стороны рта. Они тоже появились недавно. А вот эти жуткие, протянувшиеся от глаз к вискам? Если улыбнуться, то появляется целая сеточка. Пока улыбаешься, она словно врезается в кожу, и когда перестаешь улыбаться, на некоторое время сохраняется. Потом кожа расправляется, но по два лучика остается – два слева, два справа.

Максим взял с полочки крем-лифтинг «от тридцати до сорока», выдавил немного на палец и втер в кожу под левым глазом. Снова вгляделся в свое отражение. На мгновение ему показалось, что кожа и впрямь слегка помолодела. Он поспешно отвел взгляд от зеркала, пока блаженный обман зрения не улетучился, уступив место жестокой правде.

Когда Максим вернулся в постель, журналистка Лиза как раз зажигала сигарету. Он лег рядом. Она улыбнулась. С минуту они молча лежали рядом и курили одну сигарету, передавая друг другу по очереди, после каждой затяжки. Выпустив очередное облачко табачного дыма и посмотрев сквозь него на Максима, Лиза сказала:

– Интересно, каково это – чувствовать себя знаменитостью?

– Ну, не такая уж я знаменитость, – улыбнулся Максим. – Знаменитости – это Хабенский или Евгений Миронов. А я так, второй эшелон.

– Не прибедняйся, – журналистка Лиза откинула с его лба белокурую прядку, затем нежно провела пальцами по небритой щеке. – Господи, какой же ты красивый, – нежно проговорила она. – Как Леонардо Ди Каприо.

– А кто это? – пошутил Максим.

Лиза тихо засмеялась.

– Знаешь, – сказала она, – а ведь я видела все твои фильмы.

– Ну, это несложно, – пожал плечами Максим. – Их всего семь, включая сериалы.

– Скромность тебя не красит.

– Тебя тоже. Я простой актер, а ты настоящая красотка! Уверен, десятки парней мечтают забраться к тебе под юбку.

– Парням дай волю – они заберутся под любую юбку, – возразила Лиза. – От тебя пахнет кремом.

– Правда?

– Да. Я даже знаю, каким… – журналистка снова принюхалась. – Это «Шанель», да? Моя мама таким пользуется.

– Хватит меня нюхать, – начал раздражаться Максим.

– Да ладно тебе. Я ведь все понимаю. Век артиста короток, вот вы и стараетесь этот век продлить. Кстати, ты ведь так и не дал мне интервью.

– Разве? – Максим усмехнулся. – По-моему, мы только этим и занимались. Аж два раза. И сейчас будет третий!

Он повалил Лизу на спину и принялся целовать ей грудь и шею.

– Ты просто дикий зверь! – со смехом воскликнул она.

Вдруг Максим замер, к чему-то прислушиваясь.

– Что? – недоуменно спросила Лиза.

– Тс-с-с…

Лиза тоже прислушалась и вдруг отчетливо различила тихий мягкий щелчок, словно кто-то открывал дверной замок, стараясь остаться незамеченным.

Максим встрепенулся.

– Одевайся! – крикнул он.

– Ты что, меня выгоняешь? – опешила Лиза.

Дверь в прихожей скрипнула.

– Кто это? – спросила журналистка.

Максим молчал. Натянув одеяло до шеи, он испуганно смотрел на дверь. За ней послышались шаги, потом она открылась. В спальню вошли двое. Один из них, тот, что пониже, остался стоять у двери. Второй, тот, что повыше, подошел к кровати. Под мышкой он держал коричневую кожаную папку.

– Ну, здравствуй, Максимка, – сказал он с улыбкой. – Меня зовут Артур. Я пришел поговорить о твоих долгах.

– О моих… – Пичугин осекся.

Человек, представившийся Артуром, раскрыл папку, достал из нее несколько листков и показал их Максиму:

– Твои долговые расписки. С сегодняшнего дня они мои. Есть вопросы?

Максим молчал, растерянно глядя на незваного гостя.

– Макс… – испуганно прошептала Лиза. – Ты их знаешь?

Артур оценивающе глянул на нее и коротко приказал:

– Иди, погуляй.

Лиза покраснела от гнева.

– Вы не имеете права! – проговорила она. – Я журналистка.

– Я сказал – вали, – сухо прервал ее Артур. – Третий раз повторять не стану.

У Лизы хватило ума не возражать. Она мигом поднялась с кровати, подхватила с тумбочки свои вещи и, прикрываясь ими, выскочила из комнаты.

– Козел, – прошипела она на прощанье.

Коренастый преградил ей дорогу, не дав выйти из спальни.

– Повтори-ка, – глухо сказал он.

– Тише, парни, тише. – Максим миролюбиво улыбнулся непрошеным гостям. – Она никто. Просто шлюшка, которую я подснял в баре.

Лиза резко обернулась и, вспыхнув до самых корней волос, выкрикнула:

– Что ты сказал?

Максим досадливо поморщился.

– Дура, вали отсюда!

Лиза бросила на него уничтожающий взгляд, резко пригнулась и, проскользнув под рукой у коренастого, выскочила из комнаты. Коренастый проводил ее насмешливым взглядом.

– Хорошая задница, – похвалил он.

Оставшись наедине с непрошеными гостями, Максим облизнул пересохшие от волнения губы и спросил:

– Можно взять сигарету?

Он протянул руку к пачке дорогих сигарет, лежащей на тумбочке, но высокий поднял ногу и поставил ступню ему на запястье. Максим негромко вскрикнул, но отдернуть руку не решился.

– У нас к тебе дело, – сказал Артур.

– Парни, то, что случилось… Это просто недоразумение. Я готов его исправить.

– Сволочи! – донесся из прихожей голос Лизы. – Я вызову ментов!

Артур и его коренастый спутник обернулись на крик. В это мгновение Максим вскочил с кровати, схватил с тумбочки ключи и мобильник, бросился к окну, распахнул створку, запрыгнул на подоконник и – в чем мать родила – сиганул на улицу.

Приземлившись на землю, он кувыркнулся, как учили на курсах каскадеров, и вскочил на ноги. Но тут же снова упал, вскрикнув от стрельнувшей боли в колене. Падение со второго этажа вышло не очень мягким. Однако кости вроде были целы.

Максим нашарил в траве выпавшие ключи, снова поднялся на ноги и, прихрамывая, бросился к припаркованной неподалеку машине.

Стайка идущих мимо женщин с криком бросилась врассыпную. Максим пробежал мимо, прекрасно сознавая, какое комичное зрелище собой представляет. Вслед ему раздались веселые выкрики и смех.