Чтение онлайн

— По-моему, это просто вбили вам в башку! — разозлилась я.

Впрочем, изменить ничего не могла. Прекрасное и жестокое было перемешано не только у них, но и моей собственной жизни. И даже в любом лесу и в любом озере, где живность уплетает друг друга, а потом приходит еще и охотник… Да, все в мире было так, и я прекрасно это знала, но почему-то именно здесь, в этом городе моих снов, мне как никогда хотелось совершенства и гармонии.

— По-моему, надо выпить кофе, — сказала Лаиса, — а то тебя колотит от холода.

— А гордость? — спросила я, отправляясь вслед за ней на кухню и волоча свое покрывало, — гордость у вас есть?

— Какая может быть гордость, если тебе в любую минуту могут перекрыть кран? — вздохнула Лаиса, — такой роскоши мы себе позволить не можем, — она засыпала в кофеварку порошок этого странного ароматного напитка, — но ты никогда не увидишь фанторга просящего, или обиженного, или боящегося чего-нибудь, никогда, что правда, то правда. Мы всё терпим молча.

30

Утром Веторио освободился. Корнелия еще спала, но он провел нас в кабинет, чтобы показать свою работу.

Она изменилась неуловимо. Вся красота ее осталась при ней, даже черты лица каким-то образом сохранились, но это была не Корнелия. Создавалось впечатление, что мы видим ее сестру, такую же утонченную, с капризно сложенным ротиком и надломленными бровями, но еще более красивую. Лоб ее стал выше, носик вздернулся, щеки округлились и разрумянились, волосы из черных стали каштановыми, родинки на шее исчезли.

— А глаза у нее теперь зеленые, — сказал Веторио, — но лет через пять могут опять посинеть. Она тебе нравится, барон?

— Ты все-таки дьявол, — пробормотал Конрад.

— Дарю! — усмехнулся наш мастер, — через пару часов она проснется.

Мы вышли из Салона. Веторио направился на улицу и сел прямо на ступеньки, на солнышко. Все вышли за ним гуськом: я, Конрад и Лаиса. Утро было теплое.

— Я устал, — сказал он, — жаль, что тут нет вашей фрески.

— Сегодня же отправимся домой, — рассудил Конрад, — делать нам здесь больше нечего.

— Вам здесь не нравится?

— Я тобой слишком дорожу.

— А, помню! Десять тысяч золотых дорлинов!

— Перестань…

Из окна второго этажа выглянул заспанный Леонард. Он был лохматый как пес и слегка припухший.

— Ах, вот вы где!

— Спускайся! — крикнул Конрад, — пойдем прогуляемся!

Он решил сообщить брату приятную новость на прогулке. Лео спустился минут через пять. Одет он был всё в тот же мятый вишневый комбинезон, хотя Лаиса с утра принесла всем старые платья. Мы с Конрадом уже переоделись в привычное, а сама она никак не могла расстаться с ярким своим костюмчиком, да и правда он ей очень шел.

Брели мы медленно, по солнечной стороне. В старом платье, потрепанном, но хорошо отстиранном, я почувствовала себя прежней Вестой. Ощущение сказки отпустило меня. Я была всё та же, и жизнь была всё та же, и город этот, хоть и провалился из будущего, но находился в нашем времени и на наших болотах. Он был как мираж, который не может продолжаться вечно.

Дойдя до уличного кафе с круглыми белыми столиками под красными грибами зонтов, мы решили остановиться. Смахнули пыль и хвою со стульев. Сели. Никто не решался заговорить первым.

Мы сидели с Веторио за одним столиком, друг напротив друга. Он накрыл мою руку своей и устало улыбнулся.

— Я всё время думал о тебе. Правда.

— И я не спала.

— Тебе идет твое старое платье. Ты в нем такая…

— Какая?

— Моя.

— Я всегда твоя. Я твоя птица.

— Кто ты?

— Я твоя птица, — повторила я.

— Ласточка? — улыбнулся Веторио, — или дикая утка?

Я смотрела на него, а он смотрел на площадь. Усталый он был и даже как будто постаревший. Вдруг глаза его широко раскрылись, а улыбка с лица сошла в ту же секунду. Я в тревоге обернулась.

Они шли к нам. Их было трое: один высокий, один коренастый, и одна женщина с осиной талией. От неожиданности мы все вскочили с мест и молча смотрели, как они приближаются.

Коренастый был с усами и казался старшим, высокий стоял от него на полшага сзади, женщина рядом. Сомнений не было, перед нами были люди будущего, люди из этого города, слишком уверенно, по-хозяйски они держались.

— Доброе утро, — сказал коренастый, — насколько я понимаю, мы видим местных жителей? Вы прошли через болота?

— Мы прошли через болота, — ответил ему Конрад, — я барон Карсти, это земля моя.

— Вот как! — мне показалось, что коренастый счел это забавным, — а мы из двадцать второго века.

Он очевидно ждал удивления на наших лицах, но не дождался.

— Давайте всё же познакомимся, — предложил он, — это наша первая встреча с людьми из прошлого.

Его самого звали Юстин, высокого — Делл, а женщину — Расма. Они мне сразу не понравились, они не нравились мне и еще раньше, из рассказов Лаисы. Конрад по очереди назвал и нас. Этот длинный Делл сразу проявил догадливость.

— Смотрите-ка! С ними фанторги! — ахнул он.

Как они их отличали, ума не приложу!

— Вот это удача! — искренне обрадовалась Расма.

— Очень хорошо, — рассудительно сказал Юстин, — фанторги нам нужны. Не пойму только, почему они до сих пор действуют?

Он рассуждал о них, как о кухонных комбайнах. Я начала понемногу приходить в ярость.

— Господа, — обратился к нам этот старший, — нас мало, и мы пытаемся справиться с последствиями аварии, мы ничего не имеем против вашего пребывания здесь, и даже можем помочь вам ознакомиться с городом… отдайте нам наших фанторгов, надеюсь, вы уже успели понять, что это не люди… и делайте, что хотите.

— Господа, — так же вежливо обратился к ним Конрад, — я ничего не имею против того, что ваш город попал на мои земли, но поскольку земля моя, то и город этот, и всё, что в нем, принадлежит мне. Это четырнадцатый век, а не двадцать девятый. Фанторгов, как вы их называете, мы вам не отдадим.

Повисла долгая напряженная пауза.

— Юстин, — удивленно проговорила Расма, — они, кажется, принимают их за людей!

— Ничего удивительного, — обернулся он к ней, — надо им объяснить. У нас нет другого выхода.