Чтение онлайн

Повисла долгая пауза.

— Мы не можем отдать наших фанторгов, — сказал Конрад, — если хотите, идемте с нами, я устрою вас в замке. У нас тоже люди живут.

— Среди нас есть больные и даже калеки после катастрофы. Нам нужна наша медицина.

— Как хотите, — вздохнул Конрад.

Тогда Веторио подошел к ним и сказал спокойно:

— Я фанторг. Идемте.

Они посмотрели на него удивленно.

— Ты фанторг?

Как будто что-то изменилось в нем со вчерашнего дня: его перестали узнавать!

— Конечно, — он зачем-то завернул рукав и показал им что-то на локте, это их убедило.

— Всё правильно, — подумала я холодея, — чудо не бывает долговечным, он уйдет, а я останусь, вот и всё.

Конрад взял Веторио за плечо.

— Ты никуда не пойдешь, — властно сказал он, — я не отпускаю тебя! Ты же больше не вернешься!

Веторио обернулся и посмотрел на него с удивлением, как на наивное дитя.

— При чем тут я? Это же люди.

— Они тебе больше не хозяева, — Конрад метнул на пришельцев презрительный взгляд, — их приказы тебя не касаются.

— С чего ты взял, — усмехнулся Веторио, — что я подчиняюсь приказам? Я сам знаю, что мне делать и зачем.

Потом он обернулся к этим людям и сказал, что догонит их. Они дошли до двери, чтобы не мешать нам, но там остановились, тревожно поглядывая в нашу сторону.

— Они уведут тебя в рабство, — сказала я с тоской, я знала, что остановить его нельзя.

— У тебя есть свой долг, — отвечал он спокойно, — а у меня свой, кто-кто, а уж ты должна это понимать.

— Я понимаю… но неужели нет другого выхода?!

— Нет. Потому я и согласился.

— А как же любовь? — спросила я отчаянно.

— Любовь? — на секунду тень омрачила его чело, — что ж, пойдем со мной.

— Куда же я денусь от своего утеса! — взмолилась я, — ты же сам знаешь!

— Вот видишь…

Свет у меня перед глазами померк. Я стояла на ватных ногах и тупо смотрела в пол. Веторио простился с нами быстро и просто, словно уходил на пару дней по делам.

— Может, я пойду? — спросила Лаиса.

— Нет, — он покачал головой, — я все-таки мужского рода.

— Ты вернешься? — спросил этот наивный Леонард, он и сейчас, кажется, не понимал до конца, что происходит.

— Нет, — сказала ему Лаиса, — он не вернется, никто не будет гонять капсулу через пятнадцать веков ради одного фанторга.

— Тогда какого черта он туда прется?!

Конрад взял Веторио за плечи.

— Они не стоят такой жертвы, Тори!

— О чем ты? Они люди, а я только фанторг.

— Неправда. Не только! Это ты человек будущего, а не они. Они ничем не лучше нас. Та же зависть, та же злоба, та же гордыня, тот же бесконечный эгоизм… А если так, то зачем тогда всё?

— Это слова, — усмехнулся Веторио, — говорить можно всё что угодно… а от меня требуется поступок. И я его совершу, кто бы я ни был: бог или идеальный слуга. Прощай.

Те двое ждали его у дверей. Он направился к ним, потом обернулся и помахал нам обеими руками как победитель. Я, было, рванулась следом, но Конрад удержал меня. Он был прав, нам не было нужды прощаться, мы и так прощались всю ночь.

32

Мы никуда не пошли. Мешки наши так и лежали в холле, а сами мы разбрелись по гостинице, кто куда. Я слонялась по этажам, я заглядывала во все окна, я заходила во все номера, я не знала, куда мне себя деть. О болоте мне не хотелось даже думать, там будет всё то же самое, только без Веторио. И в замке будет всё то же самое, только без него! Я поняла, что никогда не вернусь в замок.

В одном из номеров, на последнем, кажется, пятьдесят пятом этаже, я лежала на широкой кровати, свернувшись калачиком, как побитая собака, когда земля содрогнулась, и за окном полыхнула малиновая вспышка. Это произошло. Река времени забрала его к себе.

— Ну что ж, пусть теперь заберет и меня, — подумала я.

Злости и негодования во мне не было. Веторио призывал к смирению, к какому-то непостижимому самоотречению. Я смирилась. Мне просто было больно и хотелось как заблудшему волчонку уткнуться мокрым носом мамочке в живот.

И когда с темнотой боль моя стала совсем невыносимой, я вдруг поняла, куда мне надо, и что меня спасет. Утес! Мой проклятый утес, который я ненавидела, и которому служила всю свою жизнь, преданней, чем любой пес своему хозяину.

Вот когда я поняла до конца Филиппа и Людвига-Леопольда! Я поняла, что заставляло их карабкаться туда, рискуя жизнью и сдирая до крови пальцы. Мы все только дети с мокрыми носами, и нам нужна мама, которая всё поймет и простит, и утешит, и согреет, и залижет наши раны, и успокоит любую боль.

Я понимала, что, скорее всего, это будет моим концом, но что толку было жить, обманывая природу, если ждать и надеяться было не на что. Меня уже ничто не могло остановить. Я скинула платье и подошла к окну.

"Не простилась", — подумала я, — "не простилась ни с кем, я могу их больше не увидеть никогда. Но нет, мне слишком плохо…"

В последний раз белый город раскинулся под моими крыльями, прекрасный, непостижимый и жуткий. Я быстро облетела его по кругу и направилась к утесу.

На приступке у кривой сосны мне пришлось обрести человеческий вид. За расщелиной, как я и предполагала, начинался длинный коридор. Он манил так, что по нему хотелось бежать, не чуя ног. Я взволнованно сделала первый шаг и замерла как вкопанная.

Мне навстречу вышел, точнее, выплыл Мим. Шагов его слышно не было, да и ноги у него отсутствовали. Я стояла перед ним совершенно голая и смотрела на его безразличную белую маску.

— Так, — сказал он, — ты решила ослушаться меня?

— Пусти, — ответила я умоляюще, — не мешай, меня зовут.

— Тебя никто не зовет. Возвращайся сейчас же назад и не приближайся к этому месту.

"Что он мне?" — решила я, — "я могучая птица, а у него даже тела нет, он не сможет задержать меня!"

Мим прочел мои мысли.

— Еще один шаг, Веста — и ты уже не птица. Ты старуха, которой сто лет. Ты умрешь раньше, чем пройдешь четверть коридора.

— Я тебе не верю, — сказала я, — там жизнь, а не смерть!

— Когда поверишь, будет поздно!

Мим стоял у меня на пути, я оттолкнула его, но мне показалось, что я просто отодвинула висящий плащ. В то же мгновение на меня навалилась смертельная усталость. И слабость. И физическая боль во всем теле. Мим меня не пощадил, как и я сама не щадила никого, кто сюда рвался. Не сделав и трех шагов, я превратилась в древнюю старуху со слабыми рахитичными ногами, скрюченной спиной и руками, похожими на корявые сучья. От такого перевоплощения я пришла в ужас. Самое лучшее было, вообще на себя не смотреть.