Чтение онлайн

Кот шокировано поднял на меня взгляд.

Эх! А я на то понадеялась, что после эротической сцены с ленточными червями он уже даже не дрогнет.

— Я трафик имела в виду, дорогой. С десяток клиентов за день — ее норма.

Какое убийство, о чем ты, мой милый. Я все хорошо и внимательно рассмотрела: там такая лошара была, что ей и всей Инквизиции мало.

— Достаточно! — Марк не выдержал.

— Котик, — в ответ я оскалилась. — Твоя жена — Кошка, ты сам во мне разбудил этого зверя. За тебя я готова не просто узнать достоверную правду, а еще и сама убивать.

Марк задумчиво щурясь, пил кофе. Одного я добилась со всей очевидностью: в его глазах больше не виделось страха меня потерять. Боль осталась, горечь, усталость, но не потерянность, которую я уже узнавала. Дело сделано, военно-морские, веками проверенные методы не подвели.

— Знаешь, — он тихо и обманчиво-мягко сказал, — пока ты спала, я прослушал ваш с матерью разговор, он записан тюремным магическим артефактом. Слушал и думал: как страшно так, с головой, безоглядно погружаться в любимого человека. Как это убийственно терять себя, полностью растворяясь в другом. И какое наверное безграничное счастье, когда так полюбят тебя.

— Это была моя партия, между прочим, — я проворчала, ему прямо глядя в глаза. — Постоянно ловлю себя на этой мысли. Но нет, Котик, нет. Да, я с тобой, рядом, в одном окопе, спина к спине, патроны всегда подаю. Оступишься — протяну тебе руку, будешь ранен — прикрою. Всегда и во всем оставаясь собой. Ты меня понимаешь?

— Создатель, спасибо! — Марк наконец улыбнулся. — И как же тебя я люблю.

Я все поняла. Такая любовь, как у его матери была к Августу, никакое не счастье и вовсе не безграничное. Это бремя, давящее, удушающее, связывающее по рукам и ногам.

Отношения, в которых разумное существо приносит себя в жертву любимому полностью и без остатка, эгоистичны. Они развращают обоих. Я пробовала, мне не понравилось. У нас точно такого не будет.

Мы сидели, обнявшись на кухне, пили холодный свой кофе и молча смотрели в окно. Пронзительно-острое ощущение последних минут перед бурей становилось все ярче.

Как же хочется тишины.

Я ведь даже не смела мечтать о таком: обнаружить во всей бесконечной вселенной еще одного человека, так же ценящего тишину и молчание. Уютное, нежное, теплое, наполненное пониманием.

Мне хотелось задать ему сотни важных вопросов, хотелось узнать о нем все, но...

Эти минуты были важней даже тысячи слов. Мгновения покоя, только наши с ним, больше ничьи.

Марк вздохнул наконец очень грустно, и стало понятно: время закончилось. Иссякла тонкая струйка песка в воображаемых мною часах.

— Коть, а что за ритуал единения мыслей? Лер сказал...

При упоминании несомненно и явно любимого обоими нами начальства муж недовольно поморщился. А я начала уже даже скучать по невыносимому Леру. По его наглости и сокрушительному оптимизму, присущему всем бессмертным, которых я знала.

— Да, — Кот отпустил меня, поднимаясь с нашего кухонного диванчика. — Ди передала мне артефакт. Это просто, но...

— Твоя жена не настолько наивна, поверь. Всегда есть детали?

— Я не знаю, насколько глубоко ритуал проникнет в сознание. А она не смогла мне ответить на этот вопрос.

— Страшно? — это мне от него прятать нечего, а вот Котик мой полон загадок и тайн, несомненно.

— Да, — даже не стал отпираться. — Мне до сих пор кажется, что это все сон, и ты снова посмотришь на меня диким взглядом, развернешься и побежишь...

Он серьезно? Нахмурившийся вдруг Марк, судя по мрачному взгляду, совсем не шутил. Существенно его впечатлила сбежавшая резво добыча! Котик — хищник до мозга костей. Так я мысленно пошутила.

— Ты догонишь, я знаю уже. Все, отбегалась. Если больше совсем ничего не боишься, давай проведем ритуал с артефактом. Что-то мне неспокойно.

Кот лишь быстро взглянул, молча кивнул, соглашаясь и подойдя к кухонному комоду, вынул из верхнего ящика со столовыми приборами полупрозрачный зелененький камушек.

Ну конечно! Где еще можно хранить ценные артефакты? Именно в ящике с вилками.

Ой, что-то я заигралась в жену, надо бы притормозить, Котик прав, мы с ним даже месяц медовый на двоих еще не отмотали.

Положил артефакт прямо по центру стола, открыл римскую штору на высоком окне, впустив в кухонный полумрак бурный поток яркого, жгучего света.

Уже полдень, наверное. Хотя кто его знает, я вообще как-то выпала из реального времени. Надо часы прикупить и на стенку повесить.

Камушек был необычен: поверхность минерала пузырилась выпуклостями крохотных полусфер, словно застывшая вмиг закипающая смола, цвета свежей яблочной зелени. И удивительная оправа: мастер, из чьих рук вышел этот магический артефакт, заключил его в прочную сетку из тонких и острых серебряных листьев, красующихся на прочных витых стебельках.

Очень красиво и необычно. С первого взгляда понятно: это не просто поделка и не гламурное украшение. Перед нами лежал настоящий, магический артефакт.

— Уколи о листочек кончик пальца и мне будет нужно выдавить из него несколько капель твоей крови.

— Сколько? — зачем-то спросила.

— Выбери свое любимое число, на твое усмотрение. Лучше до ста.

Сложный выбор... Семь? Банально. Тринадцать? Я кровью тут вся истеку.

— Десять! — мне всегда нравилось это число, душу грело оно отчего-то.

Кот широко улыбнулся, одним плавным движением вдруг оказавшись у меня за спиной, потом медленно притянул мою тушку к себе на колени, прошептав прямо в волосы: «Я так и думал!» Вложил камушек мне в ладонь, сжав своей крепкой рукой в кулачок.

Острая боль, я громко вскрикнула, Марк удержал мой порыв руку выдернуть и... в ладони моей разгорелось теплым светом лучистое, зеленоватое пламя. Маленькое, как свет южного светлячка.

Откуда-то взялся стакан с темной жидкостью, и я как завороженная наблюдала процесс выжимания капелек крови из похолодевшего пальца. Мужу искренне посочувствовала: у нас, гипотоников, кровь отжать ох как непросто. Но он же упорный, он справится...

А потом была его кровь, и я тоже считала количество капель.

Шестнадцать. Узнать бы еще, что это значит, и чему Кот был так рад.

Марк поднял наш жертвенный стакан, поболтал темную жидкость, от крови ставшую почти черной, и протянул его мне.

— Нужно выпить шестнадцать глотков. Будь внимательна, — тут он усмехнулся лукаво, — если, конечно, не хочешь, чтобы кто-то чужой мои мысли услышал.

Я и сама бы не слушала, если честно.

Как-то в последний момент оробела, вся внутренне сжавшись.