Чтение онлайн

Вдруг извечная серая мышка Илона проснулась во мне.

А вдруг? Что там ждет меня, в его мыслях? А если Марк любит Гиру, меня лишь жалеет?

Нет уж! Долой эти трусливые выдумки. Конец концом, я жена ему или где, или чем? Бабы прошлые — в сторону.

Встряхнула буйною головой, резко выдохнула.

Малодушная глупая мышка все еще где-то сидит в тихой норке и как только почувствует мою слабость, тут же высовывает свой мокрый нос,. Вот чего мне не хотелось показывать мужу, так это хвостатую мелкую тварь. Хотя... Ну кого я обманываю? Он знал меня всякой. Это Кошка ему почти не знакома, а Илона была близким другом. Как мне показалось.

Смело схватила стакан и под насмешливым взглядом Кота впилась в стекло края зубами, аккуратно считая глотки.

«Каждый из нас может творить чудеса для других. Даря веру в чудо мы сами становимся магами и волшебниками». М. К. Кот «Дневники и записки»

— Ты выбрала кабаллическое число десять. Число доброты, справедливости, супружеской верности и красоты женской души, — с широчайшей улыбкой мне вдруг сообщили.

Жаль, отвлекаться нельзя. Это жуткое пойло оказалось крепчайшим шотландским виски. Мы подобным напитком не раз отмечали удачный тираж в издательском доме «Луна».

Допила. Точных целых шестнадцать глотков. Вложила стакан в ладонь мужа.

— А шестнадцать... это число я выбрал в момент своей магической инициации. Надо мной еще долго потом все смеялись...

— Оно значит? — я осторожно спросила, памятуя о многих печалях, приносимых излишними знаниями?.

Мне не ответили. Ровно десять глотков выпил Кот, медленно, крепко жмурясь, и я исподволь, словно воровка, наблюдала за игрой крупной выпуклости верхней части щитовидного хряща на мужской шее.

Тюркское слово «кадык» никогда мне не нравилось. Что-то в нем было вульгарное. А еще никогда раньше я за собой не замечала странной склонности к вуайеризму?. И вот поди-ж ты, дожились.

— Семейное благополучие, продолжение рода, любовь, — он опять улыбнулся. — Очень странный выбор для выпускника боевого факультета Магической Академии, согласись.

Я хотела ответить, хотела сказать что-то ласковое, но

голова моя вдруг закружилась, к горлу подступила пенная, острая тошнота, и резво спрыгнув с колен обомлевшего мужа, я рванула из кухни. К унитазу, белому гладкому другу, поверенному в самых интимных делах.

Успела.

Прекрасно! Поздравляю, милейшая, ритуал ментального единения слит подчистую, в самом прямом смысле этого слова: подарен родной городской канализации. Туше, дорогая и долгие, непрекращающиеся аплодисменты.

В этот момент на мою бедную голову рухнуло нечто. Нет, не физически грохнулось, это не было кирпичом, выпавшим из старинной кладки потолка нашего дома, и не куском штукатурки размером со стол. Хотя по моим ощущениям, очень похоже.

Еще на ведро острой щебенки, вываленное мне на макушку одним резким махом.

Как больно! Голова дико кружилась, стены вокруг будто падали, складываясь, словно карточный домик.

Но тут меня подхватили горячие руки, выдергивая из унитаза (зачем?), прижали к широкой груди, встряхивая почему-то. Я попыталась освободиться почти кувыркнулась обратно, снова подхваченная и прижатая.

Марка крупно трясло я отчетливо слышала его зубной скрежет и тяжелое, как после пробежки дыхание.

— С-стоять! — это слово далось ему нелегко. Застонав, Кот упал на колени, меня не выпуская из рук.

Но я зато тут же послушалась. Вот, что значит военная кровь.

Замерла, дыша тяжело. Острая боль отступила, неприятные ощущения утихали. Оставались лишь странные ощущения.

Как будто все органы чувств обнажились, ощущения обострились. Их стало словно бы больше. И какие-то.. не мои?

Тревога, смятение, толика ревности, снова тревога. Чувство вины, нота физического возбуждения и... любовь. Яркая, всепоглощающая, с привкусом горькой вины.

Я словно бы получила в руки волшебную книгу с роскошными, яркими иллюстрациями. Смотрела и не могла насмотреться. Так вот ты какой...

Мыслей не слышала. Только картинки, без текста.

Лишь эмоции, чувства. Много ярче и глубже моих, многограннее и взрослее. Даже почувствовала укол женской совести и покосилась на мужа. Кот сидел, замерев, тоже к себе явно прислушавшись.

— Я все выплюнула, представляешь? — призналась тихонько, с трудом разлепив пересохшие губы.

Марк фыркнул, открыв один глаз.

— Мне все нравится! — и улыбнулся. Улыбка у него получилась довольно кривая, но искренняя. — Зато, я тебя слышу отчетливо и... счастлив.

— Мысли тоже? — я уточнила.

Потому что в моей голове оставалась пока лишь одна внятная мысль: очень чаю хотелось.

— Да.

Марк теперь улыбнулся весьма плотоядно и понес меня в... спальню.

— Эм... — высказала по дороге сомнение. — А ты точно мои мысли слышишь? Не соседские там какие?

— Чай сейчас принесу. Ты же хотела, чтобы я обернулся? А потом что обычно бывает?

Хвостатый хитрец. Уже донеся меня до кровати, Марк вдруг замер и развернулся на кухню, меня не выпуская из рук. А я ощутила вдруг целую бурю смятения. Снова это странное ощущение.

Вот что меня редко преследовало, так это гнетущее чувство вины. Будем над этим работать.

— Это что за смена маршрута? — ехидно спросила.

— Мы ждем ребенка, — ответил уверенно. — Уже точно, я чувствую.

Великолепно. Я, значит, не чувствую ничего. А он раз! И все «точно»! И нагло мне так улыбается.

— Секс тут причем? Ну... я имела в виду оборот! — спросила и вдруг поняла, что мысленно с ним разговариваю. И довольно давно. Отвечал он мне вслух, но вообще-то... эмоции его были такими яркими и откровенными, что можно и рта ему не открывать, я все понимаю отлично.

«Тебе будет плохо и больно. Мне за тебя очень страшно, и в этом во всем только я виноват!» — мне словно кричал мысленно Кот.

Радость моя, я и мечтать не могла о ребенке от самого лучшего во всем этом мире мужчины. Мне двадцать семь, я твердо стою на ногах, я люблю и любима. Осталось... немного совсем. Победим омерзительных мимикримов, я пойду, послужу в твой отдел и...

От шквала безмолвного негодования меня чуть не смело на пол кухни. Да уж...

Всегда выдержанный с виду Марк, хладнокровный и сдержанный, а в душе у него бушевало море Ирмингера?, и не меньше.