Чтение онлайн

Росс развернулся, чтобы уйти, но вдруг повернулся назад. Он подошёл ко мне так близко, что я ощутил запах его пота. Он ткнул указательным пальцем мне в грудь.

— Не смей появляться больше рядом с нами! И тем более с Ференцем. Ты предал его, и он тебя никогда не простит. А если появишься, он сожжёт тебя заживо, понял меня?

Я таращился на него так, что глаза заболели. Его это не устроило.

— Скажи, что понял, — произнёс Росс почти нормальным тоном, правда, дыша при этом, как марафонец на чемпионате мира.

— Я не понимаю, — пробормотал я. — Ференц бы никогда так не…

— Да ты идиот, что ли? — Росс воздел руки к небу. — Это же надо быть таким непробиваемым. Что мне сделать, чтобы ты понял? Ударить тебя? Да? Я знаю, ты этого хочешь.

И, прежде чем я осознал, что Росс не шутит, он влепил мне звонкую пощёчину. У меня перед глазами заплясали белые мухи, а на глазах навернулись слёзы. Росс замахнулся ещё раз, но я увернулся, а потом развернулся и побежал. Он что-то кричал мне в след, но я его уже не слышал.

Несколько дней спустя я стоял у дверей дома, в котором ты жил и думал над первой фразой, которую скажу тебе. Поведение Росса зародило во мне подозрение, что он по какой-то неведомой мне причине против нашего с тобой общения. Я вспомнил его поведение у машины: похоже, ты хотел поговорить со мной, но он тогда тебя отвлёк, а потом и вовсе накинулся на меня.

С самого первого момента, когда я увидел его, то решил, что он простой, понятный и добродушный парень, который не умеет хранить камни за пазухой. Как же жестоко я ошибся. Скорее, так бы поступил Нильс или, может быть, Мона, но не весельчак Росс. Наверное, я никогда не научусь понимать людей.

Был тёплый весенний вечер, погода располагала на длинные романтические прогулки вдвоём. Дверь в твой дом, как обычно, оказалась не заперта. Я поднялся на третий этаж и постучал. Может, забыть про объяснения и просто позвать тебя погулять? Ты бы, наверняка, так и сделал.

Я приложил ухо к двери: тишина. Может, ты проводил этот вечер с Моной?

Я развернулся, чтобы уйти, но вдруг какой-то звук привлёк меня. Вернувшись, я снова постучал, а потом дёрнул ручку. Дверь открылась без сопротивления. Внутри было тихо, темно и… пусто. Ни коробок вдоль стен в коридоре, ни раскладушки в комнате, ни горы хлама в ванне. Ясно было одно: ты здесь больше не жил.

Я снова подумал, что сошёл с ума: тебя никогда не существовало, и группы тоже. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Реальностью. Я похлопал себя по щекам, отгоняя странные мысли, и ощутив, как заныла челюсть от удара Росса, окончательно убедился, что ты просто отсюда переехал. Только вот, хотел бы я знать, почему? Стала непривлекательной арендная плата или Росс настоял, чтобы я не смог тебя найти? А, может, вся группа заодно: они все хотят разлучить нас?

Конечно, можно было позвонить всем, чьи номера у меня были, но я настолько был уверен, что меня занесли в чёрный список, что не стал даже пытаться.

Весь следующий я день я посвятил прочёсыванию кампуса в надежде рано или поздно наткнуться на кого-то из группы. Наиболее безопасным вариантом была Лайк, поэтому мои поиски в большей своей части были локализированы неподалёку от корпусов школы искусств Тиша.

Я слонялся весь день, а потом второй и третий… Ни Лайк, ни Моны. Несколько раз я сталкивался с Карой, Лоренс и один раз с Джеммой. Она тихо сказала мне «привет» и быстрым шагом удалилась, не успел я даже поздороваться в ответ. К вечеру третьего дня я почувствовал всю бесполезность затеи. Я вернулся в общежитие, открыл фейсбук и ещё пару часов просматривал страницы Лайк и Моны, а потом решил, что раз терять мне всё равно нечего, то почему бы лично не убедиться в том, что я в чёрном списке.

У Лайк я наткнулся на автоответчик, Мона просто не отвечала: наверное, находилась в твоих объятиях, и ей было не до звонков. Эта мысль меня окончательно расстроила. Я нажал идущий в телефонной книге следующим номер, даже не собираясь прикладывать устройство к уху.

— Да? — голос Нильса раздался после первого гудка, и я выронил телефон на пол.

Спешно подобрал его, я приложил к уху и стал ждать. Вдруг мне показалось?

— Эй? Ты будешь и дальше молчать?

— Привет, — пробормотал я. — Я… Мне… Нильс, это ты?

— А кому ты звонишь? Президенту?

— Нет, извини, я…, — я произнёс ещё несколько бессвязных фраз, а потом, наконец, взял себя в руки. — Ты не знаешь, где живёт Ференц?

— Не знаю, — ответил он так резко, что чуть снова не уронил телефон.

— Ладно. Спасибо.

— За что? — удивился Нильс, а я удивился вместе с ним. Почему он всё ещё говорит со мной?

— За то, что ответил, — сказал я первое, что пришло в голову. Наверное, это звучало жалко.

— Это всё? Тогда я кладу трубку…

— Нет! Подожди! — мне живо представились зловещие короткие гудки, оповещавшие о том, что больше с тобой я никогда не увижусь. — Я хочу увидеться с Ференцем, но не знаю, где его найти. Помоги мне. Пожалуйста! Это очень важно для меня…

— А ты не можешь ему позвонить, что ли?

— Я не…, — как объяснить, что я до сих пор не решился набрать твой номер, я объяснить не мог, поэтому замолчал.

Нильс тяжко вздохнул, будто ужасно устал.

— Хорошо, я спрошу его, может, он захочет пойти… ну, не знаю, в кафе? Устроит?

Я кивнул, потом спохватился и выкрикнул в трубку «да!». Через час Нильс прислал сообщение с адресом и временем.

***

Мы встретились в кафе в Бруклине. Я не был в этом районе ни разу, и сразу окрестил его твоим.

Я купил молочный коктейль, сел за столик у окна и начал волноваться: придёшь ли ты или Нильс меня разыграл? На улице дул мусорный ветер, и многие прохожие пробегали мимо, прикрывая глаза и нос руками. Стакан опустел на четверть, потом на треть.

— Эй! Смотрю, тебе и без меня тут хорошо.

Ты выглядел и обращался ко мне так, словно и не было ни стычки с моими родителями, ни несчастного случая со мной, ни моего сообщения Нильсу об уходе из группы. Для нас двоих всё это не имело значение. Я верил в это.

— Привет, — сказал я, и ощутил, как меня переполняют чувства. Я хотел стиснуть тебя в объятиях и не отпускать долго-долго, но вместо этого лишь поменял позу: сбросил со стула ногу и подался к тебе.

Ты сел напротив, попутно снимая ветровку. Странно было, что ты вообще надел её, учитывая твою любовь ходить налегке.