Чтение онлайн

— Всё прошло, как нельзя лучше. Деньги наши!

— Деньги? — я не успел сообразить из-за того, как быстро ты переменил своё настроение. Или, может, это я просто тормоз.

— Ага, за тачку. Операцию я оплатил, и ещё осталось. Стоит это отметить, согласен?

Почему-то эта новость меня не обрадовала. Да, я согласился на продажу машины с лёгкостью, не раздумывая, но всё-таки это был подарок родителей. Я так подвёл их. Если что-то испортит и наши с тобой отношения, то у меня не останется ничего.

На первом ярусе лофта нашлась старенькая магнитола, к которой длинными проводами присоединялись колонки размером с тумбу. Ты выкрутил звук на максимум и принялся носиться по квартире и вопить, как ненормальный. Наверное, ты что-то принял, одно только пиво так подействовать не могло, потому что так вести себя при постороннем вряд ли кто-то способен. Но… Не мне судить, как могут вести себя нормальные люди, а как не могут. Где я и где норма? А, может, я и не был для тебя посторонним, и тебе было всё равно, что я о тебе подумаю.

Мне хотелось присоединиться к твоему безумному танцу победы, но только я попытался повторить твои движения, поймал на себе твой осуждающий взгляд. Всё это напоминало тот день, когда я в первый и последний раз пришёл на школьную дискотеку. Не знаю, насколько глупо я смотрелся, но как только я попытался изобразить что-то на подобии танца, все, кто были рядом уставились на меня, как на последнего чокнутого. Через десять минут дискотека для меня тогда закончилась. Неужели и ты считаешь меня ненормальным?

Может, мне это только показалось? Может, мне вообще не столо всё время ловить твой взгляд, чтобы понять, одобряешь ли ты мои действия?

Я отошёл от кухонного уголка поближе к центру помещения, закрыл глаза и представил, что совершенно один. Как тогда, когда ты заставил меня раздеваться в парке, или когда впервые вышел на настоящую сцену в клубе. Моё тело быстро уловило ритм музыки и принялось подражать ему. Мысленно, я представлял себя тобой, вспоминая, как ловко ты двигался на сцене или даже несколько секунд назад.

Внезапно музыка резко стихла. Я открыл глаза, не понимая, что произошло. Вырубили электричество? Сломалась магнитола? Первый вариант сразу же отпал, потому что свет в помещении горел. Я заметил тебя, поднимающегося на второй ярус.

— Ференц? — позвал я, правда, получился только тихий шёпот себе под нос.

Тем временем ты скрылся наверху. Я проверил магнитолу, предварительно повернув ручку звука на минимум. Всё работало. Видимо, настоящей причиной твоего поступка были мои нелепые движения, ты не хотел их видеть и отключил музыку. Мне бы стоило обидеться, но я лишь согласно вздохнул. Ты прав, танцор из меня никудышный. Да и праздник, наверное, был только твой.

— Эй, чего ты там застрял, я же жду тебя, — послышался твой голос сверху.

Мой пульс ускорился раза в полтора. Я сорвался с места и за полсекунды преодолел все ступени. Ты лежал на кровати, подложив под голову всю кучу подушек и раскидав ноги. Я неуверенно подошёл ближе и опустился на самый край.

— Чё ты как благородная девица, — скривился ты. — Иди ближе, я не кусаюсь.

Твой взгляд был полон надменности, и куда только делась та весёлая улыбка, принадлежавшая мне? Ты похлопал по кровати возле себя. Я сдвинулся туда, куда ты хотел, но ты вдруг передумал и оттолкнул меня назад. Я вернулся на свой край в совершенном недоумении, что ты от меня хочешь.

— Чё ты всё время молчишь, как рыба-пузырь? Сказал бы чё. Я скучал, — твоё внезапно смягчилось, и ты улыбнулся. Мой мир снова зацвёл красками. — Я знаю, ты хочешь меня спросить.

Я кивнул, подумав о стихах и собираясь с мыслями. Как лучше сформулировать предложение, чтобы ты не подумал, что без спросу залез в твои вещи? Ты пихнул меня ногой и поднял брови, в ожидании.

— Как твои дела? — спросил я для разминки. Наверное, это было слишком издалека, я понял это по твоему выражению лица и тому факту, что ты так и не ответил. — Ладно, — вздохнул я. — Я хотел спросить про… про группу. У вас есть ещё будут концерты?

Ты махнул рукой и скривил рот. Наверное, ты ждал другой вопрос.

— Пока не знаю, — наконец, сказал ты.

— Я бы хотел посмотреть.

Ты закатил глаза.

— Опять ты из себя недотрогу строишь! И вот на фига? На лбу же всё и так написано.

Я совершенно не понял, что именно написано на моём лице, и может ли это быть побочным эффектом от операции.

— Извини, — пробормотал я. — Я просто… не знаю, как спросить.

Ты некоторое время смотрел на меня, очевидно, ожидая продолжения фразы, а потом равнодушно сказал:

— Я тоже не знаю.

У тебя сделалось такое лицо, как будто ты внезапно прочитал пару томов словаря или чего-то не менее скучного, и сейчас вот-вот провалишься в кому.

Мне надо было произнести: «ты писал стихи обо мне?» — несколько простых слов, что может быть легче? Но язык онемел и отказался поворачиваться, а мысли в голове застыли, парализованные страхом. Вдруг я потеряю тебя? Нет, пусть уж лучше я никогда не узнаю правду. Это решение принесло облегчение, и я улыбнулся, не думая, как это может выглядеть со стороны.

— Можно, я с тобой полежу? — наконец, спросил я. Вот эти слова дались мне очень легко.

Ты ухмыльнулся и изобразил пальцами у своего лица «сердце». Наверное, это значило «да». Я подвинулся и положил голову возле твоей. Места хватило, чтобы положить только одну ногу, но меня это не смущало. Я взял тебя за руку, а потом прижался головой к твоему плечу. Твои волосы щекотали мою кожу, не скрытую бинтами. Вдруг я почувствовал твои губы на моём лбу.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? — спросил ты, дыша мне в лицо.

Я улыбнулся, не оборачиваясь.

— Да. Знаю.

Как это ни странно, но с тем самых пор, как отёк практически сошёл с лица, в зеркало я не смотрелся ни разу. Разве что в зеркальный потолок, находящийся в лофте над кроватью, но там обычно было темно, да и высоковато, чтобы хорошо всё разглядеть. И вот теперь, когда доктор Элспет снимал с меня бинты, я гадал, смогу ли я распознать свои черты или же теперь я даже для самого себя неузнаваем?