Чтение онлайн

— Мы уже скоро приедем? — я озвучил самый адекватный вопрос из множества, пришедших мне в голову. Нильс повернулся ко мне, на его лице было написано недоумение вперемешку с раздражением. — Ладно, — вздохнул я, — не хочешь, не говори. Я просто хотел поговорить, что мы молчим всю дорогу, как незнакомцы?

С каждым произнесённым словом мой язык развязывался всё больше и больше. В глубине души я понимал, что потом пожалею, но слишком устал, чтобы быть способным себя контролировать.

— Я знаю, ты меня терпеть не можешь, — продолжал я, — хотя и не знаю, почему. Но вот ты мне очень нравишься. Если, конечно, не брать в расчёт то, как ты ко мне относишься. Ты — очень хороший руководитель, лидер или как ещё можно назвать твою должность? И человек ты, наверное, тоже хороший. И друг… для Росса и остальных. Кроме меня. Скажи мне, я тебе не нравлюсь из-за личных качеств или потому что появился не в том месте и не в то время? Или я плохо пою?

Я не особо надеялся, что Нильс мне ответит, поэтому продолжил свой монолог. Удивительно было, что я вообще оказался способен так много и долго говорить.

— Вот Френсис… Ференц думает, что я подхожу на роль вокалиста, иначе бы не позвал…

— Ференц не такой, каким ты его представляешь, — вдруг сказал Нильс. Голос его звучал строго и чётко.

— Как это «не такой»? — возмутился я. Всё, что могло встать между нами меня ужасно раздражало, и это «не такой» подходило под эту категорию наравне с Моной и твоей привычкой быстро терять ко мне интерес.

— Ты считаешь, что он твой друг или кто там ещё, но это не так. Ты понятия не имеешь, почему оказался в нашей группе, — Нильс так подчеркнул это слово, что у меня возникло впечатление, будто я — козёл, который влез в чужой огород, сожрал всю капусту, перетоптал все грядки и после этого потребовал, чтобы хозяева считали его своим другом.

Сон как рукой сняло. Я еле пересилил оба инстинктивных желания: обиженно выпрыгнуть из автобуса прямо на ходу и начать орать и доказывать, что Нильс не прав.

— Почему? — мне казалось, что я держу себя в руках, но дрожь в голосе свидетельствовала об обратном.

Нильс молчал и, как будто обдумывал ответ.

— Забудь, — сказал он, наконец. — Это не моё дело, какие у вас отношения и кто кого обманывает.

— Подожди, я не понимаю, — честно признался я. — Ты тоже считаешь, что Ференц меня обидит? — слова дались с трудом, потому что я, по сути, признавал, какой я слабый и ничтожный, раз обо мне можно так думать. — Вы сговорились, что ли? Лайк мне тоже самое говорила… А! — мне вдруг в голову пришла гениальная мысль. — Я понял! Вы просто боитесь, что мы с Ференцем от вас уйдём и создадим свою группу. Поэтому и мешаете нам общаться.

Нильс фыркнул и закатил глаза, как будто я сказал несусветную чушь, но во мне, как это ни странно, его реакция никак не отозвалась. Разве только подтвердила мою догадку.

Оставшуюся дорогу до Нью-Йорка мы молчали уже намеренно. А не только потому, что понятия не имели о чём говорить друг с другом.

***

В Нью-Йорке всё было как будто по-прежнему, несмотря на то, что я тут был, а вот ты — нет. Я вернулся в общежитие и полдня штудировал интернет в поисках информации о конференции, на которой я якобы был. Потом позвонил маме и долго пересказывал прочитанное, стараясь добавить эмоциональную окраску и личное отношение и при этом «нечаянно» забывая о точных названиях и времени проведения семинаров. Мама слушала, почти не задавая вопросов, а я чувствовал себя «на волне». Неприятный осадок от расставания с Нильсом растаял без следа.

Два последующих дня пролетели, как скоростной поезд в японском метро. Меня переполняло чувство важности. Ведь я не обыкновенный студент, а рок-музыкант, которого ждут в другом городе на концерт его друзья. Не каждый может похвастаться такими планами на конец недели. Мне хотелось рассказать об этом кому-нибудь, но, как только я совершенно случайно встретил Карен, подругу Джеммы из группы Грозовые тучи, весь мой энтузиазм куда-то пропал. И дело было не только в том, что она меня не опознала. Меня всё больше смущал тот факт, что за эти два дня мне никто так и не позвонил. Как будто никакого концерта в Провиденсе и планировалось, или меня там никто не ждал.

В пятницу утром я схватил свою сумку с концертной одеждой и набором для грима и торопливым шагом помчался на автовокзал. Автобус доехал до пункта назначения за три часа, но мне дорога показалась значительно длиннее. Ехать одному было, естественно, не так весело, как в машине с ребятами, и меня не покидало ощущение, словно я уже опоздал. Может быть такое, что ребята намеренно назвали не тот клуб, не тот город, не тот день?

Провиднес встретил меня тяжёлыми кучевыми облаками и порывами холодного ветра, несмотря на то, что лето было не за горами. Как будто здесь об этом никто не знал.

Побродив с час бесцельно по городу, я добрался до ночного клуба, в котором предполагалось выступление нашей группы, хотя и было ещё очень рано. Ощущение, что меня кардинально обманули, не покидало. Оно усилилось после того, как я не обнаружил вывески, оповещающей о сегодняшнем концерте. Здесь вообще не было ни одной афиши, как будто клуб закрыт.

Я обошёл здание кругом и нашёл единственную не запертую дверь. Мне не хотелось оказаться заблудившимся идиотом, но беспокойство по поводу вероятного «розыгрыша» пересилило. Я прошёл небольшой коридорчик, все стены которого были завешаны плакатами с известными рок-музыкантами, многие с автографами. Мне представилось, как ты корчишь дурацкие рожицы, пока Мона тебя снимают на фоне этих плакатов. Из-за поворота материализовался охранник. Прежде чем он спросил, что я тут забыл, или потребовал покинуть частную собственность, я спросил:

— Прошу прощения, здесь вечером будет концерт?

Мужчина посмотрел на меня как на ненормального.

— Касса находится не здесь, — сказал он совершенно неприветливым тоном и сделал указующий жест в сторону выхода.

Дважды повторять мне было не нужно. Всё больше убеждаясь в том, какой же я идиот, я вылетел на улицу. Я сел на ближайшую скамейку и, нервно тряся ногами, стал перебирать варианты развития событий.

Я мог позвонить, например, Лайк и спросить о концерте, но тогда стало бы очевидно, что я купился на обман. А если бы я тут же бросился покупать билет на автобус назад, то мог пропустить собственный концерт, поскольку на сто процентов я не был уверен, что его не будет. Потом мне в голову пришла идея позвонить Августу, он ведь должен знать, в каких клубах у его группы должны были быть выступления. Перед ним позориться мне отчего-то было не так стыдно, как перед своей группой. Я нашёл его номер в телефонной книге и нажал кнопку вызова, но потом всё-таки быстро сбросил звонок и решил подождать до вечера и самому узнать правду.

Заняться больше мне было нечем, поэтому я решил посмотреть город. К клубу я вернулся за час до предполагаемого концерта. В это время я уже был уверен, что меня обдурили, иначе уже давно хоть кто-то да позвонил бы мне.

Было не так безлюдно, как днём, но всё же, если бы в клубе намечалась концертная программа, людей должно было быть больше. Я обнаружил, что центральный вход открыт и направился туда. И в этот момент у меня запищал мобильный. Сообщение было от тебя: «Знаю, не хорошо с моей стороны, что я не сказал тебе, что концерт отменили, но я хотел, чтобы у нас был шанс провести время вместе. Заходи ко мне, дверь будет открыта». В конце сообщения значился адрес.

У меня участился пульс прежде, чем я дочитал до конца. Я развернулся и, сбивая редких прохожих на своём пути, побежал вдоль дороги. Несколько минут спустя до меня дошло, что я понятия не имею в какую сторону мне двигаться. И вообще стоило бы вызвать такси.

Через двадцать томительных минут я высадился у одноэтажного здания, оказавшегося мотелем. Нужная дверь обнаружилась быстро.

Стараясь успокоить дыхание, я осторожно приоткрыл дверь, потому что не хотел показывать, как я взволнован твоим приглашением. Но то, что я увидел, заставило меня застыть на месте. На широкой кровати в центре комнаты, откинувшись на подушки, полулежал ты, а сверху на тебе, как на лошади, скакала спиной ко мне совершенно голая девушка с малиновыми волосами. Обед, съеденный в кафе во время осмотра Провиденса, подкатил мне к горлу, но я не мог заставить себя ни отвернуться, ни уйти.