Чтение онлайн

– Он говорит, что небезопасно оставлять меня дома одного.

Мои брови поднимаются, поскольку раздумываю, насколько этот довод глуп. Ему небезопасно дома, но все же безопасно одному на парковке, пока брат смотрит стриптиз?

– Ну, мне придётся вернуть тебя назад, - говорю ему, задаваясь вопросом, может быть мне нужно просто подкинуть его в полицейский участок? Это покажет Зандеру, какой безответственной личностью он является. Возможно, это могло бы немного образумить его. Каким образом он заботится о двенадцатилетнем ребенке?

Однако, могу ли я довериться себе, чтобы приблизиться к полицейскому участку? Что, если они увидят меня? До этого все прошло не очень хорошо, когда я оказалась в одном из них в прошлый раз. И если они увидят меня, тогда они увидят эту машину, таким образом ехать куда-либо ещё будет бессмысленно.

– Нет! Пожалуйста, не надо! Я не хочу обратно к Зандеру, - умоляет он, его нижняя губа подергивается.

 - Он…? – этот вопрос тяжело озвучить. – Он обижает тебя?

Некоторое время он пристально смотрит мне в глаза. Кажется, что он приглядывается ко мне. Возможно, раздумывает, может ли мне доверять. Затем он наконец-то мотает головой, выглядя от этого раздосадованным.

– Нет, - ворчит он, снова повернув голову, чтобы посмотреть в окно.

В отражении я вижу, что он дуется, но невыплаканные слезы исчезли.

 - Он зовёт тебя обидными именами? – я пытаюсь угадать, откуда происходит его боль.

– Только моим собственным, - скрытно отвечает он, что напоминает мне, что я понятия не имею, как зовут ребенка. Это, вероятно, должно было быть одним из первых вопросов, которые нужно было задать.

– Какое у тебя имя?

 - Ван, - сказал он со вздохом.

– Меня зовут Ава. Приятно познакомиться, – я слегка улыбаюсь ему и пытаюсь не чувствовать себя слишком неловко, когда он просто безучастно смотрит в ответ.

– Так почему тогда ты не любишь Зандера?
– возвращаюсь на прежнюю дорогу, когда в очередной раз сворачиваю налево. Я езжу кругами?

– Потому что! – внезапно огрызается он. На мгновение я думаю, что это единственное, что он скажет. Я знаю, потому что пользовалась таким приемом несколько раз, чтобы “выиграть” спор, когда была ребенком. Хотя, это никогда по-настоящему не срабатывало.
– Он строгий и придирчивый, и ничего из того, что я делаю, не бывает правильным, и я никогда не бываю достаточно хорошим, и поэтому я ненавижу его. Хотелось бы мне, чтобы он умер вместо папы с мамой.

Я шокирована его срывом и опечалена словами. Я многого не знаю о Зандере, и то, что я делаю, недалеко от отличных поступков, и все же я чувствую некоторую потребность уверить Вана, что все наверняка не так плохо, как кажется.

У жизни забавные способы заставлять чувствовать ситуацию хуже, чем она есть, когда ты находишься в этом самом отрезке времени. Однако не могу сказать, что это же относится и к моей ситуации. Не думаю, что любой отрезок времени сможет сделать ситуацию, в которой я оказалась запертой, менее ужасной. Все же, стоит попытаться, если это заставит Вана чувствовать себя менее дерьмово по поводу его брата, верно?

– Уверена, Зандер старается поступать, как лучше.

– Ну, хоть однажды его «лучше» - недостаточно хорошо. В этот раз он терпит неудачу.

Я практически услышала, как упали монетки, когда этот кусочек информации встал на место.

– Он из тех раздражающих братьев и сестер, которые идеальны во всем, что делают? – спрашиваю я в попытке осознать, кем Зандер может быть для Вана.

– Он всегда был любимчиком у мамы с папой. Я никогда не был так хорош, как он. Я всегда был вторым, - заявляет он.

Я сдерживаю замечание, что довольно сложно обставить кого-то, кто на шестнадцать лет тебя старше. Вану, вероятнее, надо почувствовать, что кто-то на его стороне.

– У меня было так же. Моя старшая сестра все получала первой. У неё были превосходные оценки, идеальный парень, и ничего из того, что я делала, не могло с ней сравниться, - говорю.

Ван поднимает на меня глаза. Могу сказать, что он, по крайней мере, немного чувствует облегчение, узнав, что он не единственный со слишком идеальным братом. – Она любимица твоих родителей?

– Я привыкла так думать.

– Но, дай-ка угадаю, теперь ты считаешь, что это все было лишь в твоей голове, и ты скажешь, что я слишком остро реагирую на это. И ты уверена, что мои родители любили нас обоих одинаково, - ворчит он, говоря мне, что определённо слышал такое прежде.

– Нет, я не собираюсь этого говорить. У меня ощущение, что она действительно была их любимицей. Или, по крайней мере, нашей мамы. Папа сбежал, когда я была маленькой. Я не особо его помню.

Я, по-видимому, ошеломляю Вана ответом, так что пользуюсь моментом, чтобы перенаправить наш диалог.

– Я знаю, что ты не хочешь возвращаться к своему брату, и я так же не могу сказать, что мне хочется везти тебя туда, в этот захудалый район. Но я не могу позволить оставаться тебе рядом со мной ещё дольше. У меня уже есть одна серьёзная проблема, и если к ней добавить похищение, то моя жизнь однозначно не станет проще.

– Ты в беде? – он, кажется, взбодрился этим, на мгновенье забывая, что пытается уговорить меня не возвращать его брату.

– Можно сказать и так, – я едва сдерживаю фырканье.

В беде - это еще мягко сказано. В ответ на мои слова – тишина. Мне становится любопытно, о чем раздумывает Ван. Не то, чтобы это имеет значения. Ещё нужно разобраться, как вернуться на ту парковку, и раз уж я незнакома с этой местностью, надежды на успех у меня немного.

– Ты не похожа на угонщицу, - наконец, говорит он, возвращаясь к осторожному разглядыванию меня. – Хотя твоя одежда грязная.

Его наблюдение меня смущает. Находясь три дня в бегах, я не имела возможности сменить одежду. Едва была возможность поспать или поесть.

– У меня всего лишь небольшие неприятности. Ничего, о чем бы стоило беспокоиться, - предприняла я попытку уверить мальчишку. Сама я в это не верю, так что сомневаюсь, что это прозвучало убедительно.

– Зачем тебе потребовалось угонять эту машину? – настаивает он.

Потому что я в серьёзной беде. Потому что я не могу довериться людям, которым должна бы. Потому что, если меня поймают, уверена, за этим вскоре последует моя смерть.

Я ничего из этого не говорю ему. Вместо этого, я смотрю на часы на панели управления, чтобы увидеть - уже около восьми вечера. Вскоре будет темным-темно. Сколько времени ещё пройдёт, прежде чем Зандер заметит, что его машина с братом пропала? Что, если он прямо сейчас на парковке, полностью обезумевший?