Чтение онлайн

Наконец, я открыла глаза и посмотрела на портрет Алексея, который стоял в серванте за спиной свекрови. Он смотрел мне прямо в глаза. Перед глазами пронеслась наша с ним семейная жизнь. Я поняла, что единственным человеком, который имел право предъявлять мне претензии, был именно Лешка. Но он никогда бы не поступил так. Более того, я не сомневалась, что если бы Леша мог сейчас оказаться с нами за одним столом, он обязательно вступился бы за меня.

Я осторожно положила чайную ложку на блюдце. Но, соприкоснувшись с фарфором, дурацкая железка, как нарочно, громко звякнула, пронзив тишину комнаты, словно кто-то со всей силы ударил в гигантский колокол. Этот звук словно запустил пружину в механизме моего возрождения и освобождения.

— Да, я дрянь. Но очень счастливая, — сказала я, глядя свекрови прямо в глаза. — Надеюсь, что теперь я лишена привилегии посещать ваши убогие посиделки? Вы же не потерпите присутствие ДРЯНИ и ПОТАСКУХИ в своем доме и оставите, наконец, меня в покое?

Первый раз за столько лет я смогла дать отпор этой властной женщине. И не чувствовала никаких угрызений совести. Мне не было стыдно ни перед ней, ни перед детьми, ни тем более перед Андреем с Надей.

Я сделала это не ради себя, а ради памяти Алексея, и, в первую очередь, ради Жени. Оскорбив меня, Антонина Константиновна оскорбила и его. Этого простить ей я не могла. Она не давала жизни своему сыну, не давала жизни мне. Но ей и этого было мало, она попыталась через меня протянуть свои грязные руки к Жене. Я не могла допустить, чтобы кто-то обижал его.

Я поднялась из-за стола и сказала детям:

— Я ухожу домой. Вы можете остаться, если хотите.

Матвей тут же встал, Тимофей немного помедлил и поднялся вслед за братом. Мы вышли в коридор. В комнате все еще стояла такая же мертвая тишина. Видимо, Надя с Андреем боялись сделать хоть одно движение, которое могло бы привлечь внимание свекрови к ним. Я оделась первой и, не прощаясь, покинула квартиру.

— Тима, вызови такси, — протянула я свой телефон сыну, когда мы вышли на улицу.

Меня начало потряхивать — нервная система запоздало отреагировала на произошедшее в квартире у свекрови. Я не различала ни букв, ни цифр в приложении. Голова закружилась, пришлось сесть на скамейку.

— Ма, ты в порядке? — Матвей присел рядом.

— Да, сейчас все пройдёт, — я положила свою руку поверх его и попыталась улыбнуться.

Ужасно хотелось плакать. Я подняла глаза к небу, чтобы не дать волю слезам. Я обещала не плакать, пока Женя ТАМ. И я сдержу обещание, как бы тяжело мне не было. Потому что знаю, что ему там тяжелее в сотни раз. Я буду сильной. Буду сильной ради него, ради нас. А когда он вернется, я стану слабой, я уткнусь ему в грудь и буду плакать. А он будет обнимать, целовать, обжигать своим дыханием.

— Мам, такси, приехало, — к нам подошел Тима.

— Замечательно, едем домой.

Машина кружила по двору, чтобы выехать на проспект. А я смотрела на дом бывшей свекрови и прощалась с ним навсегда. Ещё одна страница моей жизни была перевернута навсегда.

С отъезда Жени прошло почти четыре месяца. Вернее, сто восемнадцать дней. У меня был тяжелый день на работе. Настолько тяжелый, что я выключила телефон, когда вернулась домой. Я устала от того, что заказчики и начальство звонили и писали мне в любое время суток. Им было неважно — выходной или будний день, в офисе я или в отпуске.

Моя работа была хорошо оплачиваемой, поэтому, найти альтернативу с достойным доходом было очень сложно. А у меня подрастали дети и через пару лет им нужно будет выбирать институт. Поэтому, я терпела такие неудобства.

Но в этот день, придя с работы, никакие аргументы не смогли убедить меня не выключать телефон. Если что-то срочное, родственники дозвонится детям. А начальство и клиенты переживут эти выходные без меня. В конце концов мир не перевернется. А если начнёт переворачиваться, у руководства есть мой домашний адрес. Именно так рассуждала я, когда переводила свой телефон в режим полета.

Вечером, лежа в спальне, я думала о Жене. От него так давно не было новостей, что ждать становилось все труднее. Я убеждала себя в том, что если бы что-то случилось, я бы обязательно почувствовала. Или мне бы сообщили — наверняка его коллега, который звонил мне несколько недель назад, нашел бы способ связаться со мной. Эти мысли крутились в моей голове на протяжение последних дней, как только я оставалась одна. Я изводила себя догадками. Мне нужна была хоть какая-то крохотная частичка информации, чтобы продолжать ждать.

Я вспомнила наше прощание у подъезда. Как же хотелось снова почувствовать его губы на своих, ощутить тепло его объятий.

«Будет, все обязательно будет. Нужно только еще немного подождать», — уговаривала я себя. Но душа все равно ныла от неизвестности. Я встала и подошла к окну. На улице бушевала непогода. Сильный порывистый ветер гнул деревья к земле, закручивал опавшую листву и гнал её по тротуарам, раскачивал дорожные знаки. Стихия ревела, неслась, кружила, пытаясь утянуть за собой все, что попадалось на пути. Лишь одинокий фонарь, стоявший на противоположной стороне улицы, не шевелился. Ему были нипочем задумки ветра и дождя. Он продолжал гордо стоять и освещать темную улицу, даря надежду тем, кто отчаялся увидеть свет.

Я задвинула шторы, вернулась в кровать и мгновенно уснула. В ту ночь я не видела никаких снов, спала крепко, ни разу не проснувшись. Видимо, мой организм за меня решил, что пора брать здоровье в свои руки. Я была ему за это благодарна, потом что проснулась я полная сил и энергии.

Я накинула халат и вышла из комнаты. Из кухни доносился шепот Тимы и Матвея, и аромат яичницы с беконом.

— Доброе утро, — заглянула я к сыновьям.

— Доброе утро. Ты как раз к завтраку, — Матвей кивнул на сковородку, которую держал в руке.

— Супер, сейчас умоюсь и присоединюсь к вам.

— Тебе чай?

— Да, спасибо.

После завтрака ребята уехали до вечера с одноклассниками за город. Я вымыла посуду, привела себя в порядок и села на диван, размышляя о том, чем бы заняться. На глаза мне попался мой выключенный телефон. Первым порывом было вывести его из «авиа режима», но я заставила себя потерпеть еще хотя бы пару часов и еще немного пожить в изоляции от мира.

Я сидела и рассматривала рисунок на обоях. Последний раз я занималась этим в школьные годы, когда меня отправляли спать пораньше, а я совершенно не хотела этого делать. И вот вместо того, чтобы засыпать, я рассматривала завитки на обоях и додумывала животных, которые могли бы получиться, если дорисовать детали.

Настроение моё было на подъеме, что было редкостью в последнее время. Вот что значит отключить мозг и выспаться. Я сладко потянулась и улыбнулась новому дню.

В это время в дверь позвонили. Я не спешила идти открывать, так как гостей не ждала, а у детей были ключи. А разговаривать с соседями или дворниками была совершенно не настроена. Я заняла выжидательную позицию. Если позвонят еще раз — открою. Если нет, значит не очень-то и важно было.

Звонок раздался еще раз. Нехотя поднявшись с места, я вышла в коридор и, не глядя в глазок, открыла дверь.