Чтение онлайн

— О каком... Кузьме? — переспросила Любовь Антоновна, невольно убавляя шаг.

— Идите по-прежнему... заметят... об охотнике...

— Я не знаю ни одного охотника.

— Говорила! Вы с лица побледнели. Дойдет до кого — всем нам крышка.

— Я вас... не понимаю... — запинаясь, ответила Любовь Ан тоновна. Сердце билось гулко и часто, как полчаса назад, ко гда она бежала к запретной зоне.

— Не понимаете и очень хорошо. Вы ничего не слышали и не проболтаетесь.

347

— О чем?

— О том, что ничего не знаете. Y нас другой разговор бу дет. Гвоздевский помирает. Пока приедут врачи, он окачурит-ся. Вы оглядите его и по селектору скажите, что у него язва и это самое, как она...

— прободение...

— оно... Покажется вам что другое — помолчите. Врачи не святые, ошибаются. Вскроют его, всякое могут найти. А

так похоронят от прободения потихоньку и — сгорел на ра боте.

— Я не давала ложных заключений. Ошибиться, как и вся кий врач, могу, но преднамеренно установить неправильный диагноз... увольте, капитан.

— Сгубите меня, Лизутку... себя и еще кой-кого. Я вам разговор с Лизуткой устрою. Мне вы веры не дадите. Если вы промолчите, Гвоздевского вскрывать не станут. Анжелике его в радость, что сдох он... Орлов сейчас икру мечет, а как умрет полковник — успокоится.

...В высшей степени странно... Здесь что-то не чисто... Ка питан сам догадался или Лиза проговорилась о Кузьме?.. Что ж е с Гвоздевским?.. Капитан явно не заинтересован в его вы здоровлении... Y него одна цель — благополучный диагноз...

Значит... значит Гвоздевский умирает насильственной смер тью... Yдap? Они умеют убивать без следов... Но полковник жив, и он не преминул бы рассказать охране... Остается одно отравление... Я не имею права решать заранее... А если капи тан станет настаивать, чтоб я оказала ему помощь? В зоне си дят Рита, Лида, Катя... Не обожгитесь еще раз, доктор... Хва тит отвлеченных рассуждений... Можно оправдать все: тя желая жизнь, наследственность, роковое стечение обстоя тельств... Рассуждайте проще, доктор: по одну сторону Рита, по другую — Гвоздевский... Выбирайте, кто вам дороже, — и без слюнтяйства... Но не будет ли это личной местью? Нет! А

этика врача? В каких случаях я имею право с чистой сове стью поставить заведомо ложный диагноз? Ни в каких... Со слаться на время? Кивать на обстоятельства? Дешевый трюк, дозволенный Гвоздевским... Я не сослалась ни на что, когда делала перевязку убийце матери... А целесообразность? Что лучше? Еще сто невинных жертв или один неправильный диа348

гноз? А страдания людей? Они что-нибудь весят? или у спра ведливости нет глаз, чтобы видеть? Мертвая форма выше са мой жизни? По этой форме я неправа. Но жизнь оправдает меня. Прыгнуть в запретную зону сумеет любой... Отступиться от своих взглядов — нужно мужество. Поступайте по совести, доктор!

— Товарищ полковник! По приказу начальника управле ния генерал-майора Орлова я привел к вам заключенного вра ча Ивлеву, — доложил капитан, подходя к кровати больного.

Гвоздевский слабо пошевелил рукой и что-то беззвучно прошептал. Лиза, она сидела у его изголовья, увидя доктора, поднялась.

— Гражданин начальник! Попросите всех лишних удалить ся. Я должна осмотреть больного.

— Всем покинуть помещение! — приказал капитан. Охран ники с большой охотой выполнили его распоряжение. Зажи мая носы и облегченно вздыхая, они один за другим вышли из комнаты.

— Вы тоже уйдите. Оставьте нас с Елизаветой одних.

— Я пригожусь вам... Подать, повернуть его... он тяжелый, — возразил капитан, указывая глазами на полковника, — мо жет спросите... как заболел, я мигом отвечу.

— Мы с Лизой останемся вдвоем. Все, что нужно, спрошу у нее.

— Как вам хочется, доктор, — согласился капитан. Не ловко потоптавшись на месте, он добавил: — Мне бы на ми нутку с вами выйти в коридор.

Любовь Антоновна вышла вслед за капитаном.

— Присмотрите за охранниками, капитан, чтобы они не подслушивали.

— Не сомневайтесь, доктор... Если вам понадобится с Лизуткой словом перекинуться, зайдите в эту комнату. Тут у нас красный уголок, а там, где теперь полковник, дежурка. Негде его положить. В общей казарме я не захотел. Он вроде бы и без памяти, а там кто его знает.

— Я учту ваш совет.

— На минутку тебя, — позвал капитан жену. — Он ничего лишнего не болтал? — Лиза отрицательно покачала головой.

Капитан облегченно вздохнул, осторожно, стараясь не шу349

меть, на цыпочках подкрался к двери, ведущей на улицу, и ударом ноги открыл ее. За дверью никого не было. — Ушли. Они рады, доктор, что вы их выгнали: надоело им вынюхивать его вонь. Вы не задерживайтесь. А то пока с Васильевой договари вались, полчаса прошло. Меня с минуты на минуту к селек тору позовут. Орлов спросит, как тут. Буду уходить — шумну, — пообещал капитан, оставляя женщин наедине с полковни ком.

Любовь Антоновна тщательно осмотрела больного. Объ емистое брюшко, рассеченное до пупа побелевшим швом, об висло и сморщилось, как проколотый рыбий пузырь. Пальцы и нос посинели. Икры ног сводила судорога. Лицо осунулось.

Пересохшие губы вздрагивали. Зрачки помутнели. Пульс про слушивался с трудом.

— Пьет много?

— Не переставая, Любовь Антоновна. Не успеет напиться — и опять воды.

— Мочился?

— Не замечала, доктор.

— Давно это с ним?

— С самого утра.

— Точнее, Лиза.

— Часов с восьми, может и пораньше.

— Где он ужинал?

— У нас. Мишка его привел. Не гнать же на ночь глядя. Рад не рад, а гостя потчуй.

— Во сколько за стол сели?

— Поздно. Часов в одиннадцать, никак не раньше.

— Понос и рвота часто?

— Каждую минуту. Как из ведра льет. Штаны-то свои сов сем загадил и ноги перепачкал вон как. Смердит от него, что из параши.

...Все ясно... Задержка мочи... синюха пальцев и носа... Рез кое обезвоживание... Мучительная жажда... Падение сердеч ной деятельности... Ярко выраженная картина гастроэнтери та... напоминает холеру... Такие рвоты и понос бывают в двух случаях — при холере и отравлении. За последние годы не фиксировали заболевания холерой... Невероятно, чтобы здесь, в тайге, вспыхнула эпидемия... Даже в холерные годы она не

350

докатывалась сюда. Судя по остаткам, стул полковника не по хож ни на рисовый отвар, ни на мясные помои... При холере такой стул неизбежен... Липкий пот выступает... но он не так обилен, как при холере... Значит — грибы. Какие? Мухомор отпадает: не наблюдается расширение зрачков и нервное воз буждение... да и само отравление наступает через полчаса по сле еды... Строчки? Время совпадает: шесть-двенадцать часов...

гастроэнтерит, малокровие... а где желтуха? Куда исчез бред?