Чтение онлайн

Он вызвал меня из карцера, пообещал отправить в больницу

всех пятерых с условием, что я помирю его е женой. Я согла силась. Лиза, очень милая женщина, рассказала мне кое-что

интересное и вернула кольцо. Позавчера вечером приехал пол ковник. Лида, она тоже в землянке, в ответ на вопрос «Жало бы есть?» перечислила ему свои претензии и упомянула о том, что я назвала капитана вором. Гвоздевский посадил Лиду в

карцер, произнес речь, осмотрел зону, а вернувшись, вызвал

меня и потребовал, чтобы я призналась во лжи и извинилась

перед капитаном. Я отказалась и меня снова посадили в кар45

цер. Полковник пошел к капитану ночевать. Лиза узнала от

лейтенанта, как он обошелся со мной. Она поругалась с Гвоздевским и отравила его поганками.

— Вы ничего не путаете?

— Нет.

— Но отравить Гвоздевского?..

— В этой истории замешана не только я. Лиза избила

Гвоздевского, а капитан, спасая жену, полковник чуть не при стрелил ее, ударил Гвоздевского по руке. Полковник решил

по-своему отомстить им обоим. Услав Лизу ставить самовар, он сделал грязный намек, что Лиза не прочь сблизиться с лей тенантом, и потребовал, чтоб капитан отправил меня в побег, а лейтенанта пристрелил на охоте. Лиза подслушала и поняла, что если муж убьет лейтенанта, Гвоздевский сведет счеты и

с капитаном. Спасая семью и себя, она решилась на отравление.

Лиза знала, что охотника и его жену убил не беглец, а надзи ратель Малявин...

— Не может быть. Беглеца нашли в доме охотника мерт вым. Кто же убил беглеца?

— Малявин, по сговору с мужем Лизы, а он получил та кое задание...

— От моего брата...

— Очевидно, так. Ругаясь с полковником, Лиза сказала ему

о Малявине. Ничего хорошего от живого полковника она не

ждала и угостила его поганками. Она их приберегла для мужа, когда узнала о Малявине. Вот почему я хочу, чтоб отравление

случилось утром.

— Вы не знаете, Любовь Антоновна, где Гвоздевский зав тракал?

— На сорок первой.

— Я наслышан о начальнике этой командировки. Мерзавец, даже среди своих. Вот-вот придет надзиратель. Я с вами пройду

к полковнику. Дадим ему что-нибудь тонизирующее, чтобы он

минут на десять пришел в сознание. При врачах спросите Гвоз девского, что он ел утром. При надзирателе повторите вопрос.

Разбудив задремавших врачей, Игорь Николаевич сам, не

доверяя никому, сделал полковнику укол.

— Больной! С вами хочет говорить доктор Ивлева, — воз высив голос, обратился Игорь Николаевич к Гвоздевскому.

46

— Мне важно знать, что вы ели в последний день перед

болезнью. И как следует вспомните время. Мы решили назна чить вам новый курс лечения, — Любовь Антоновна указала

на Игоря Николаевича, который держал в руках двадцатиграм мовый шприц. — Если вы ошибетесь, кончится плохо. И тогда...

В палату вошел надзиратель. Любовь Антоновна, услышав

позади себя шаги, взглянула на Игоря Николаевича. Он медлен но прикрыл глаза. — Что вы ели за день до болезни? — как

можно громче спросила Любовь Антоновна.

— Грибы, — прохрипел Гвоздевский.

— Я вам объясняла, больной, если вы перепутаете время, лечение не даст нужного эффекта. Когда вы ели грибы? В

обед?

— Нет...

— Вечером? — наступило долгое тягостное молчание.

— Нн-ет...

— Утром?

— Да.

— Картина ясна. Мое окончательное мнение — утренний

завтрак, — заключила Любовь Антоновна.

— Пройдите в мой кабинет, доктор Ивлева. Нам следует

обсудить вопросы, касающиеся дальнейшего лечения больного

Гвоздевского. А вы, — Игорь Николаевич взглянул на надзи рателя, — если желаете, тоже зайдите ко мне. Я нашел лекар ство, о котором вы меня просили.

— При ней? — смущенно спросил надзиратель, указывая

на Любовь Антоновну.

— Она обождет, — ответил Игорь Николаевич, направля ясь к своему кабинету. Любовь Антоновна осталась в коридоре.

Минут через пять из кабинета главврача вышел надзиратель.

Карманы его брюк заметно топорщились.

— Серьезно болен ваш пациент, — усмехнулась Любовь

Антоновна, заходя в кабинет Игоря Николаевича.

— Куда серьезней... Для полного излечения я выдал ему

два поллитра неразбавленного спирта, — пояснил Игорь Ни колаевич.

— На одного? Такая доза лекарства...

— На четверых. Выпьют и до утра сюда не заглянут. Я

сказал ему один секрет.

47

— Какой?

— Чтоб он не закусывал грибами. Возможно, добавил я, что с полковником случилось несчастье из-за грибов. Утром

поел, а на другой день плохо. Я подчеркнул «утром», да он и

сам слышал вашу беседу с Гвоздевским. Попросил не разгла шать секрет. Он поклялся, что сохранит тайну до смерти и еще

шесть часов после смерти будет молчать.

— Промолчит?

— Кроме его собутыльников и всего управления никто не

узнает. По пьянке расскажет им, втайне поговорит с дружка ми по селектору. Часам к десяти утра этот секрет полишинеля

станет известен всей лагерной администрации.

— Зачем же вы?

— Еще вечером на вахту подбросили записку, что полков ник, возможно, отравлен. Это сделал кто-то из заключенных.

Писал явно не врач, но сексот, автор записки что-то пронюхал, поэтому Орлов и приказал отправить вас на сорок седьмую.

Ему не хочется возбуждать уголовное дело против своих со трудников. Убийство полковника Гвоздевского начальником ко мандировки даром моему братцу не пройдет. Он и решил из бавиться от вас, как от ненужного свидетеля.

— Кто же написал анонимку?

— Врачи догадывались об отравлении. Неосторожно пого ворили между собой, их подслушали — и донос готов.

— Какой ж е вам был смысл рассказывать надзирателю, что Гвоздевский отравлен.

— Орлов поймет, что секрет — больше не секрет и ликви дировать вас нецелесообразно.

— А вы?

— Мало ли где надзиратель мог это услышать? Он на мекнул, что знает доносчика и свалит на него. И самое главное, будет повторять, как попугай, что отравление случилось утром.