Чтение онлайн

Собственно, эта площадка скорее стадион, только без трибун. Тут есть футбольное поле, размеченные беговые дорожки и тренажеры. Здесь проводятся и занятия по физкультуре, пока погода позволяет.

Оставив сумку в комнате и переодевшись, выхожу на площадку и вижу, что она давно опустела. Вот и здорово, люблю бегать в одиночестве. После легкой разминки выхожу на дорожку, вставляю наушники в уши и стартую.

Начинаю медленно и плавно, стараясь выдерживать ритм. Так пробегаю два круга и потом начинаю ускоряться, ветер ударяет в лицо, свистит в ушах, холодит голову. Становится так легко и хорошо…. Раскидываю руки в стороны, еще больше увеличивая скорость и… все происходит быстро.

Спотыкание, попытка удержаться на ногах, падение с выставленными вперед руками, боль в ладонях и коленях, переворот и удар голенью об основание тренажера.

Несколько минут так и лежу, дожидаясь, когда отпустит боль. Когда приступ проходит и выравнивается дыхание, начинаю медленно садиться. Осматриваю себя. Так, на руках лишь царапины, колени, судя по ощущениям, разбиты. Бережно ощупываю голеностоп. При надавливании болит, но несильно. Осторожно встаю, делаю первые шаги и с облегчением выдыхаю. Похоже, обошлось. Перелома нет. Но идти все равно больновато, особенно тяжело дается подъём по лестнице на третий этаж.

В комнате еще раз осматриваю раны. Обрабатываю царапины на ладонях и разбитые колени перекисью водорода, к опухшей лодыжке прикладываю лед. Наскоро ужинаю и вместе с компрессом перебираюсь на постель.

Пока пристраиваюсь поудобнее на кровати, чтобы дать покой пострадавшей ноге, раздается трель мобильника. Номер на дисплее незнакомый, но я все же решаю принять вызов.

«Угадай кто?»

«Артур?» — я настолько удивлена, услышав его голос, что больше ничего из себя выдавить не могу. — Откуда у тебя мой номер?

— Секрет фирмы, — от улыбки, явно различимой в голосе, на душе у меня становится теплее. А в голове крутится мысль о том, зачем он звонит. Все же решил согласиться на роль просто друга? — Как проходит вечер?

— Паршиво, — тяжело вздыхаю, морщусь от боли в ноге и подкладываю под голеностоп подушку, чтоб стало удобнее.

— Почему? Случилось что? — шутливые нотки из голоса моментально исчезают.

— Да ничего такого, просто неудачно упала на пробежке, расшибла колени и приложилась голенью.

— Ох. Эл, горе ты луковое, — слышу как он тяжело вздыхает. — Сильно болит? Ходить можешь?

— В принципе терпимо, лодыжка только опухла, сейчас лед прикладываю, — проверяю ушибленное место и отмечаю, что опухлость начинает спадать, зато кожа уже наливается иссиня-багровым цветом. Красота, блин, страшная.

— Слушай, тебе бы в травмпункт по-хорошему, проверить нет ли трещины. Давай отвезу?

— Да нет, ты что. Все не настолько страшно, с переломом, вывихом или трещинами я бы так не ходила, — спешу его успокоить, а то еще и вправду примчится среди ночи и потащит на осмотр.

— Ты уверена?

— Да, вполне, — не выдерживаю и зеваю, прикрыв рот рукой. Слушай, не знаю, как ты, а я спать. Глаза уже слипаются.

— Ну тогда все, сладких снов. И за ногой следи, если легче не станет, точно отвезу к врачу, — я закатываю глаза, прощаюсь и нажимаю на отбой. На лице при этом светится глупая улыбка. Все же хорошо, что Артур решил продолжить общение. Вот и сейчас его поддержка мне очень помогла, приятно знать, что кто-то о тебе переживает.

Быстро умывшись и почистив зубы, ложусь в кровать, пристраиваю больную ногу повыше и засыпаю с той же довольной улыбкой на лице.

А ночью снова приходит сон. Из категории тех самых. Только на этот раз он еще изощреннее, чем раньше.

Комната. Та самая комната, где все случилось. Оглядываясь, узнаю стены, диван, кресла и камин. Осознаю, что лежу на кровати, спину приятно ласкает шелк простыней, а тело как-то странно ломит. Опускаю глаза вниз и вижу, что я полностью обнажена. Пытаюсь поднять руки, но не получается — они привязаны к изголовью кровати. Дергаюсь, пытаясь ослабить путы, но ничего не выходит, такое ощущение, что узлы затягиваются лишь сильнее.

Сердце начинает биться чаще, но страха нет. Лишь разливающееся по телу возбуждение и ожидание чего-то… или кого-то. Перестаю извиваться, лишь когда слышу шаги. Поворачиваю голову и вижу, что это Дэн. Он в костюме и маске, закрывающей верхнюю половину лица. Но я все равно его узнаю — по этим невероятно синим глазам. В ушах рефреном начинает звучать музыка, навевающая непонятную истому.

Он подходит, садится рядом и смотрит. Смотрит и молчит, бесконечно долго молчит. А с моим телом происходит нечто невероятное. Оно млеет, содрогается и тянется к нему, но никак не может дотянуться. Руки рвутся из оков, чтобы дотронуться и обнять, но лишь бессильно обвисают на своей привязи. От этих бесплотных усилий издаю жалобный стон и слышу в ответ:

— Привет, куколка, тебе там хорошо без меня, да? — по напряженному лицу пробегает судорога, искажая красивые черты.

— О чем ты? — нервно вздрагиваю и пытаюсь понять что он от меня хочет и зачем так наказывает.

— Даже не пытайся, крошка, даже не пытайся бежать ни к кому, ты моя, слышишь? — его рука ложится на мой живот и это прикосновение невыносимо настолько, что я начинаю кричать. Он водит пальцами, выписывая замысловатые узоры, и за каждым движением на кожу как будто падают капли горячего воска. Я вздрагиваю всем телом, пытаясь избежать прикосновений, по щекам текут слезы.

— Дэн, пожалуйста, я не понимаю, за что ты со мной так? Развяжи и давай поговорим.

— Нет, куколка, мне нравится, когда ты лежишь так — голая, связанная и открытая для меня, — рывком разводит мне ноги до упора, почти вызывая боль.

Затем наклоняется и всматривается в мое лицо, рука ложится на грудь, нежно сжимает ее, а губы больно кусают сосок. Этот невероятный контраст нежности и грубости, удовольствия и боли окончательно опустошает меня и, издав тихий всхлип, я затихаю, перестаю дергаться и лишь неотрывно смотрю ему в глаза.

Дэн кладет руку на самое чувствительное место в моем организме, проводит пальцами вверх — вниз, собирая влагу, а затем подносит пальцы к моему лицу, невесомо касаясь губ.

— Будешь ждать только меня, детка, ждать всегда, будешь готовой только для меня? — с этими словами чувствительно надавливает на клитор, растирает, сжимает нежную плоть, бьет пальцем, подводя мое тело к опасной грани.