Чтение онлайн

Бонни ткнула пальцем мне в лоб.

– Это в твоей голове. А что сказала тебе бабушка?

– При чем здесь бабушка? – удивилась я.

– Ну, обычно во сне мы получаем ответы на свои вопросы.

– Не в этом случае, – скривилась я, – в моем сне бабушка просто хотела перейти через дорогу.

– Куда? – нахмурилась Бонни.

– На другую сторону. Сначала дороги, потом ручья и озера. Просила меня перевести…

– Мертвая бабушка?

Каркара захлопала крыльями, всполошилась, чуть не свалилась со спинки стула Бонни.

– Ну да.

– Через дорогу?

– Да.

– Но ты ее не перевела. Не перевела же, да? – Бонни вцепилась в мою руку.

– Нет. Но… мы играли в игру. Два раза она проиграла, а один… одна попытка у нее еще осталась.

– Не смей переводить. Нельзя переводить мертвых на другую сторону чего бы то ни было! – Впервые за все утро Бонни смотрела прямо на меня.

Даже Каркара перелетела на спинку моего стула.

– Почему? – удивилась я. – Это же просто сон.

– Ну, просто… – Бонни замялась, – быть может, это суеверие, но меня мама учила.

Она прикрыла глаза и быстро-быстро затараторила:

– Если случилось проходить мимо кладбища для самоубийц, рассыпь под ноги семечки, чтобы они отвлеклись на их пересчет и не увязались за тобой; если циркачи хоронят своего, ни за что не заглядывай в гроб, чтобы не родился уродливый ребенок; а если во сне мертвец хочет, чтобы ты перевел его через дорогу, или через реку, или еще куда-нибудь, то нельзя соглашаться, потому что так ты приведешь его в мир живых, а сам останешься в мире мертвых. Вот так. Ты же не согласилась?

– Не совсем, – я почувствовала, как кровь отливает от моих щек, – я… э-э-э… я же сказала, пообещала это как выигрыш в игре. Я не могла отказать просто так, понимаешь?

– И мы тут уже полчаса о парнях треплемся вместо того, чтобы пойти за помощью?! – ужаснулась Бонни.

– Но… может, это просто сон?

– А Элию показалось, да? – Бонни повертела пальцем у виска. – Какое потрясающее совпадение.

Она встала, с лязгом отодвинув тарелку.

– Идем.

– Куда идем?

– Либо Онни – раз уж она тебя учит, либо Аката – раз она твоя тетя. В любом случае нужна опытная ведьма, выбирай.

– Бонни, я… сама разберусь.

– Ну нет, – она поджала губы и буквально подняла меня со стула, – я с тобой-то толком ужиться не могу, а у твоей бабки характер наверняка еще хуже. Не хочу ее в соседки.

– А меня?.. – спросила я тихо, но Бонни точно услышала.

Она заколебалась. Но наконец сказала:

– А тебя я сама выбрала. Так что, к кому идем?

Я вздохнула.

– К Онни.

Мы долго искали Онни в бесконечных коридорах технического здания.

Само по себе это место походило на ведьмино логово куда больше, чем залитые солнечным светом комнаты гуманитарного корпуса. Вместо больших окон – узкие, под самым потолком; стены окрашены в холодный, кое-где облупившийся зеленый; пол – камень, а не дерево; и планировка такая запутанная, что даже дорогу до нашей аудитории мы учили недели две.

Благодаря мелким поручениям Онни я понемногу научилась здесь ориентироваться. И то меня не оставляло ощущение, что коридоры здесь живые, сплетаются, как клубок змей, и частенько меняются друг с другом, когда им скучно и хочется поиграться застрявшей у них в брюхе студенткой.

Этим фантазиям немало способствовало то, что все они были узкие, скупо освещенные мелкими магическими лампочками и немало смахивали на кишки какого-то животного.

Бонни вообще не любила это место. Она цеплялась за меня, будто боялась, что стены сейчас сожмутся.

– У нас всего час до занятий, – вздохнула я, когда в четвертый раз свернула не туда и вместо доски с расписанием обнаружила аквариум с диковинными зубастыми рыбами.

У рыб были слепые белые глаза, а на лбу сияли гадкого вида фонарики, из-за которых, наверное, в этом зале и отказались от обычных ламп, только провели пару полосок фосфоресцирующей краски по стенам.

А еще у них были зубы.

Зубищи.

Но Бонни прилипла к аквариуму, распластавшись по нему ладонями и носом. Кажется, она шевелила губами. Вот так всегда: безопасных коридоров она опасается, а как болтать с рыбами, у которых зубищи, так это она первая, не оторвешь.

Я взяла ее за руку.

– Сорок минут до занятий, если мы не найдем расписание, мы не найдем Онни.

Бонни вздохнула так жалобно, что я почти устыдилась. Если бы это не была ее затея, я бы даже все отменила и дала подруге пообщаться с новыми друзьями… да я и так не настаивала. Даже присмотрела залитую водой табуретку, с которой можно было снять и поставить на пол какие-то аквариумные штуки, чтобы присесть и подождать окончания беседы.

Но Бонни оторвалась от аквариума, и мы продолжили поиски проклятого расписания.

Вообще-то, куда полезнее было бы пойти прямо к Онни в кабинет, но… утро, я плохо соображаю по утрам, и это же была не моя затея.

В отличие от Бонни, я не верила, что кого-то из взрослых и состоявшихся ведьм может заинтересовать моя бабушка и мои проблемы. Это же так, мелкая проблемка, я и сама с ней справлюсь. Почти справилась, у нее ведь осталась всего одна попытка, а бутон – он у меня, такой реальный, на первый взгляд…

Но я знала, что цвет лепестков у него окажется таким, какой я захочу. Если никто не полезет его открывать. Пока бутон закрыт, он хранит в себе все три возможности: и Цыпленка, и Курицу, и Петуха… и мне выбирать, какая станет реальностью.

Бабушка может быть всего лишь плодом моего воображения, а Элий выпил или случайно вляпался в какую-нибудь магическую ерунду, которая меняет ненадолго сознание…

Бонни шла, чтобы услышать резкий отказ своими ушами. Я могла бы попытаться ее отговорить, но вместо этого только оттягивала момент.

Иногда, чтобы понять, что преподаватель – змеюка подколодная, недостаточно рассказов свидетелей.

Если бы я и вправду хотела, чтобы мне помогали, пошла бы к тетеньке. Тетенька – моя семья, к тому же бабушка – ее мать, если мне действительно грозит опасность, она всполошится и примет меры.

Но я не разговаривала с тетенькой с тех самых пор, как приехала сюда, и была слишком на нее обижена, чтобы вспоминать про наши с ней семейные связи при первом же намеке на проблему.

Бонни восприняла все слишком серьезно, так пусть ей это Онни объяснит. Онни она поверит.

Мы все-таки нашли расписание. За пять минут до начала нашего урока медитаций.

– Давай пойдем к ней вечером, – предложила я, – если побежим, опоздаем всего на пятнадцать минут. Тайе Син все равно опаздывает на двадцать, так что…