Чтение онлайн

После информации ученика я беру бразды правления в свои руки и дальше идёт обычный урок. Позже, в учительской, Олег Несторович спросил, давно ли я провожу такие пятиминутки.

— Третий месяц.

— А я о них случайно узнал, — признаётся математик. — Странно, почему такие пятиминутки не проводят другие педагоги? Я, например, теперь…

— Не торопитесь, Олег Несторович. Мой долг предостеречь вас…

— Предостеречь от чего?

— Швец категорически против, учинил мне за них мировой скандал. Требовал, чтобы я работала так, как указано.

— Швец? — ещё больше удивился Олег Несторович. — Школьный инспектор. Он? Странно.

— Ничего странного. Он высокомерен и труслив. Отсюда — нетерпимое отношение к любой самостоятельной позиции педагога. Только попадись к нему. Он способен отыскать иголку в стоге сена… даже когда её там нет…

— Его бы за ушко, да к начальству.

— Брали, — взмахиваю безнадёжно рукой и добавляю: — дрожащими от испуга пальцами…

— А Суходол?

— Павел Власович, Лариса Андреевна — «за»!

— И правильно. Такие пятиминутки — ваша затея, Галина Платоновна?

— Не моя, Олег Несторович.

— Скромничаем?

— Нет-нет, не моя. И вообще… Какое это имеет значение? — начинаю сердиться. — Профессор Багмут подсказал, а что?

— Ничего, — отвечает Недилько, и его глаза, которые до этого спокойно глядели на меня, начинают бегать туда-сюда, словно кого-то ищут.

«Что с ним? — удивляюсь. — Ревнует? Неужели?»

— Разумный совет, — произносит после большой паузы Олег Несторович. — Я бы только сделал их более прицельными.

— Вот здорово! — восклицаю. — И Трофим Иларионович такого мнения.

Сказала и почему-то неожиданно густо покраснела, почувствовала, как у меня воспламенились теки. А Недилько? Он склонил голову, приготовился слушать.

В конце нашей беседы Олег Несторович заявляет:

— Помяните моё слово, Галина Платоновна, Руслан превзойдёт и своего отца.

Знаю, Недилько склонен к гиперболам, но мне приятен такой отзыв о Руслане, как и вообще по душе дружба Руслана с этим педагогом: благодаря ей мальчик на глазах взрослеет.

«Что нового?» — спрашиваю как-то у Руслана. Он отвечает: «В прошлом месяце, Галка, Марс подошёл впритык к нашей матушке-Земле — находился от неё без малого в шестидесяти миллионах километров». Эту шутку я уже слышала в учительской от математика.

А сегодня они оба почти целый день ковырялись в вышедшем из строя телевизоре, поскольку Руслан пытался усовершенствовать стабилизатор. А я тем временем готовила в сенях обед, прислушиваясь к их разговору.

Слышу, как Олег Несторович объясняет разницу между обыкновенным телевизором и лазерным.

— Главный узел «Славутича» — что? Гляди… Это электронно-лучевая трубка — кинескоп. В хвостовой части трубки…

Потом голос Руслана:

— Слыхать-то слыхал, но где возьмём новый узел?

Откладываю в сторону нож, а очищенную картофелину бросаю в миску. С любопытством продолжаю прислушиваться.

Немного погодя:

— …мы с тобой, Трофимыч, предположим, желаем видеть экран в десять квадратных метров. Естественно, поток света должен быть более мощным, не так ли? Тут-то нам на выручку и приходит лазерная трубка, в которой вместо светящегося вещества используется пластиночка полупроводника…

Интересный разговор, но, чувствую, с телевизором у них пока ничего не получается: Недилько всё громче и громче вздыхает.

И вдруг:

— Признайся, тебе крепко влетело от Галины Платоновны?

— Ничуточки.

— И даже не ругала?

— Сказала только: «Нашкодил, а где теперь мы деньги на ремонт возьмём. У нас их нет».

— Что же ты придумал? Папе написал, чтобы денег прислал?

— Не-ет. Галка не позволила писать, что нашкодил.

— Почему?! Честное признание делает честь… Может, она папу твоего жалеет?

«Педагог! — вспыхиваю. — А что, любопытно знать, ответит Руслан?»

— Не знаю. Может, жалеет, а может, просто так положено для воспитанности…

Смеюсь, рукой зажав рот, чтоб не было слышно в комнате.

И тут я узнаю тайну Руслана. Он, оказывается, уже приводил сюда Олега Несторовича. Тот разбирал телевизор, копался в нём и заявил, что вряд ли кому-либо удастся его отремонтировать — нужно менять трансформатор и переключатель. Тогда мальчишка кинулся к Виталию Максимовичу.

— К прорабу?! Он что, и по телевизорам специалист?

— Да нет, — смеётся Руслан. — Я, Олег Несторович, попросил у него работу. Чтобы на трансформатор и переключатель подзаработать…

— Подработать, — поправляет учитель ученика. — Ну-ну, дальше?

— За два дня шесть рублей заработал: наждачной двери шлифовал, шпателем — вечером, когда никого нет. Галке говорю, на кружок иду, а сам — на стройку.

— О, Руслан, это уж никуда не годится. Зачем было Галину Платоновну обманывать? Она, по-моему, не заслужила…

— А чтоб не волновалась.

У меня сжимается сердце. Бедняга! Уроки, домашние задания, работа по хозяйству, два часа на стройке, а по вечерам — снова туда же.

— Олег Несторович, вы ей, пожалуйста, не говорите, ладно? А то… Скажешь курице, а она всей улице… Хорошо?

— Клянусь, не скажу. Вот тебе, — Недилько, догадываюсь, протягивает Руслану руку. — А поступил ты правильно, как настоящий мужчина.

За эти слова я готова простить Олегу Несторовичу все его слабости.

До Нового года осталось шестнадцать дней. Бурлит школа, ходуном ходит. Всем нам хочется встретить ого достойно. А я особенно волнуюсь: Новый год с нами будет встречать Трофим Иларионович, а затем я с ним поеду на зимнюю сессию.

Работаю почти круглые сутки, голова кружится от усталости, с ног валюсь — всюду надо успеть в класс, в производственные кабинеты, на стройку, на репетиции драмкружка Дома культуры. Всё же такой темы мне нравится. Каждый день жду от жизни нового, увлекательного, интересного. Словом, мне нужны сильные чувства. Только, конечно, не огорчения, а их, к сожалению, доставляют и дети, и взрослые.