Чтение онлайн

— Гал-ка, а цветы? — спохватился Руслан. — Цветы, — крикнул он ещё громче, чтобы пересилить пронзительный свист ветра. Рванулся назад, к автобусу, но я удержала его.

— Потом…

Задрав головы вверх, мы следим за бегом постепенно замедляющих ход вагонов. Запорошенные ступеньки, разукрашенные хрустальным морозным узором окна. Вот и девятый! Чувствую, как у меня от волнения сжимается сердце. Сейчас он выйдет, сейчас…

Вот он. Нет, старушка лет семидесяти. Она задерживается, отворачивает лицо от ветра, словно решила ехать дальше, хоть на край света, лишь бы не выходить в такую погоду. Алексей Остапчук берёт её в охапку вместе с узелком и осторожно опускает на платформу. Второй пассажир, третий, а Трофим Иларионович всё не показывается. Неужели?..

И вдруг:

— Па-па, па-па!

Профессор в зимнем пальто, в ушанке…

Руслан первым кинулся к отцу. Олег Несторович взял у гостя чемодан. Оксана пыталась меня пропустить вперёд, но я так растерялась, обрадовалась тому, что пассажиры оттёрли меня в сторону, что ей пришлось здороваться первой.

— Галочка!

Он меня ищет, зовёт! Никогда ещё ни в чьих устах не звучало так красиво моё имя. У меня хватило силы ровно для того, чтобы шагнуть к нему, протянуть руку.

— С наступающим!..

Лишь в «рафике» мы вручили Багмуту цветы и Олег Несторович произнёс короткую, но преисполненную пафоса речь о том, что все сулумиевские педагоги приветствуют желанного гостя и надеются, что он будет рад встретить Новый год с коллективом, членом которого является и его сын.

От Каменска до Сулумиевки всего час с лишним езды. Но, разумеется, не в такую погоду. Теперь мы чуть ли не через каждые десять минут выскакивали из машины в этот ад кромешный, чтобы подталкивать сзади буксующий «рафик». Командовал парадом Олег Несторович: «Раз, два — взяли! Раз, два — взяли!» — кричал он, надрывая голос.

Никогда я ещё не видела Недилько таким энергичным, весёлым, разговорчивым. Возможно, он хотел показать перед гостем или, напротив, давал мне понять, что нисколько не ревнует.

Вместо одиннадцати утра мы подъехали к Сулумиевке в первом часу. Зато здесь уже царила полнейшая тишина. Всё было одето в нежно-белый, расшитый миллиардами хрустальных блёсток наряд — поля, крыши домов, деревья.

— Папа, гляди, солнце, — воскликнул Руслан, указывая на выглянувший из облаков мглистый диск.

— Красиво здесь, — заметил с восхищением Трофим Иларионович.

Руслан взмахнул рукой, усмехнулся:

— Видел бы, как рано утром здесь солнце встаёт. В городе не увидишь такого из-за домов, а тут всё открыто. Солнце большущее.

Трофим Иларионович взглянул на меня с благодарностью. Мне, не скрываю, это было очень приятно.

Директор дал у себя дома в честь гостя обед. После этого мы втроём — Трофим Иларионович, Руслан и я — несмотря на то, что наступили сумерки, отправились на стройку. А показать профессору было что!

Рабочие постарались до наступления холодов окончить кровельные работы. А вот оконные рамы, двери, которые мы сами изготовляли в столярной мастерской, ещё не были все навешены, лежали аккуратно сложенные в штабели. Заметив на некоторых из них следы свежей замазки, я невольно подумала — работа Руслана.

На стройку прибежал и только что вернувшийся из командировки Виталий Максимович.

— Виталий Максимович, это мой папа! — представляет Руслан своего отца.

Прораб несколько смутился.

— Выходит, сам профессор Багмут?! В институте самый главный?

— Самый высокий, но не самый главный, — рассмеялся Трофим Иларионович, прижав к себе Руслана. — Проректор.

Я вопросительно посмотрела на гостя.

— С прошлого месяца, Галина Платоновна, — объяснил Багмут.

— Вместо кого? Вместо товарища Шамо? — стало мне вдруг не по себе.

— Да, вместо него. Он назначен ректором.

Отлегло.

— А мы и не знали — вы не писали…

— Сами понимаете, не до того было, Галина Платоновна. Да и собственно говоря, зачем трубить?

— Видишь Руслан, какой у тебя отец? — заметил прораб. — Гордись!

Мальчик нагнулся, поднял гвоздь и начал его рассматривать с необыкновенным интересом. Это не ускользнуло от зорких глаз Виталия Максимовича.

— Разрешите, Трофим Иларионович, доложить, что у вашего сына есть все основания гордиться не только вашими успехами, но и собственными, — последние слова прораб подчеркнул особо. — Бригада Багмута на стройке одна из передовых, с Доски почёта не сходит. Растворомешалка работает отлично, раствор качественный. — Вспомнив о чём-то, он продолжает: — Как-то забарахлил мотор. А без него, сами понимаете… Я — к электрику. А тот у нас, как чёрт в кастрюле — днём с огнём не найдёшь… Беда! Что делать? Вдруг слышу, мотор затарахтел… Фантастика! Кто же, по-вашему, его исправил? Электрик? Никак нет! Руслан, вот кто, Трофим Иларионович.

Вернулась с зимней сессии довольной: сдала два экзамена и два зачёта. Ну и, конечно, встречалась с Трофимом Иларионовичем. Он очень загружен, но всё же один раз мы с ним в оперном были…

Проректор согласился с мнением обыкновенной сельской учительницы, что педагоги и родители, жалуясь на детей, — дескать, отбились от рук, — забывают: их питомцы просто тратят свою неуёмную энергию, которую по всем законам природы расходовать необходимо.

Я привела пример. Стоит кошка… Вокруг неё бегают, кувыркаются котята, а она преспокойно наблюдает за их игрой, не мешает им резвиться. Будто понимает, что беготня не менее важна для котят, чем, скажем, еда. Сказала и сама испугалась — уместно ли это сравнение? «Галочка, чудесный убедительный пример, — воскликнул Багмут. Он взял мою руку и поцеловал. — Продолжайте, пожалуйста».

Я продолжала. Дети, особенно мальчишки должны тратить свои силы разумно: скажем, в увлекательных играх, требующих много энергии, в работе, которая приносит ощутимые результаты. Профессор и тут со мной согласился и заявил, что сулумиевская школа это доказала делом.

Словом, я домой возвратилась довольной. Не подвела меня и Оксана, присматривавшая в дни моего отсутствия за Русланом. Она не могла нахвалиться мальчишкой:

— Он всё сам, всё! Готовил себе обед, бегал в магазин за покупками, топил печку, убирал и даже затеял небольшую постирушку. — Оксана вдруг запнулась. — Ну и, понимаешь, не без того…

— Что-нибудь случилось? — встревожилась я.

Жду ответа, а она молчит. Глаза её смеются.

— Занавески-то у тебя на окнах были нейлоновые, а под горячим утюгом они… — Оксана рассмеялась. — Захожу, Руслан стоит растерянный, вот-вот заплачет.