Я верну тебя
Шрифт:
А я сижу, едва не плачу. До боли губу закусываю. Чувствую сладковато-соленый привкус крови на языке.
Вот и все, Матильда…
Приключение закончилось.
Спор ты выиграла у девчонок. Валехом поцелована не раз, но при этом чистая осталась. Лишь на душе, которая все же на месте, такая буря эмоций, что выть хочется…
Глава 17
Легко сказать: "Иди спать", а как это исполнить, если я столько часов кряду продрыхла и сна ни в одном глазу.
Ворочаюсь, бока отлеживая. В иллюминатор смотрю, как поверхность моря под сиянием луны поблескивает. Холодная, но прекрасная в своем величии.
Как и Кайсаров…
Разбередил душу девочки поцелуями сладкими и вниманием к ее персоне, от врагов спасая. И телефончик новый. И баиньки на яхте, чтобы никто не мешал.
Сам вкуснятину приготовил, поразив кулинарными способностями. С ложечки, буквально, кормил, и в сторону отошел. Неприступный и равнодушный, как ночное светило.
Ноги в коленях поджимаю, чуть ли не к самому подбородку подтягиваю, обхватив руками. А на душе так тошно становится.
Вот вроде и не надругался надо мной Вал. Нетронутой оставил, а состояние такое странное, словно побрезговал что ли…
Неужели, записи с видеокамер смотрел, о которых Ройсу говорил? Что там на них увидел? Почему мнение поменял?
Я уж толком и не помню, как дело было. Бежала без оглядки из дома, пока под дуло пистолета не попала. А потом… Кричала, отбивалась… Руки чужие на теле ощущала. Но ведь…
Или все дело в споре, что не тронет? Ведь выиграл, как ни крути. А теперь домой, девочка…
Слишком правильная для него, говорит. Но что-то не сходится…
Поднимаюсь с кровати, халат на себе запахиваю, поясом подвязываю. С тумбочки телефон беру. Красивый такой, новенький. Но уже не радует!
Не подарок — это вовсе, а откуп какой-то. А я не продаюсь, как бы ни говорил в начале знакомства.
Ничего мне не надо от него! Домой, так домой…
А телефон сама себе куплю. У папы с мамой денег попрошу в счет дня рождения. Не откажут!
Единственное, номер Ольги Петровны набираю. Так и не перезвонила ей.
Вал телефон классухи продиктовал, прежде чем из кают-компании вышел. Больше не возвращался, а яхта с места не двигалась. Так на якоре и стоит в открытом море.
Где он? Что делает?
Да какая мне разница…
Ты свободна, Матильда!
А у самой слезы из глаз как раз, когда гудки прерываются и на том конце провода голос Ольги Петровны отзывается.
— Алло…
Носом шмыгаю, о рукав халата его вытираю и быстро бормочу в ответ:
— Ольга Петровна, это Матильда.
— Ох, девочка моя! Ты где? Ну, почему ушла, а? Не дождалась…
— Да я… — вздыхаю и замолкаю, слова в предложение сложить не получается.
— Матильда, ты где сейчас? Нашел тебя Валех?
— Да, я с ним сейчас. Точнее… Он где-то тут, рядом.
— Солнышко, а с голосом что? Он обидел тебя? Все-таки тронул, да?
А я зубы стискиваю. Зажмуриваюсь. Ну вот как ей правду сказать, кроме того, что не прикоснулся. Посчитает дурочкой из переулочка.
Нормальные девчонки таких пацанов за версту обходят, а я…
Но и не шлюха же! Я вовсе не потому, чтобы… Черт, я совсем запуталась…
А может, Вал сам меня уже такой считает? Но тогда бы и поведение было другим…
— Нет, Ольга Петровна, — провожу по лицу рукой, — он не прикасался ко мне. Нашел, привез, покормил и…
— Но ты не дома, так?
— Сказал, что утром отвезет. Маме я звонила, успокоила ее. Вот и вам решила…
— Спасибо, Матильда! Но знаешь что? Приходи ко мне, как вернешься домой. Посидим, спокойно все обсудим. Слышу по голосу, что не все в порядке.
— Да, хорошо. И простите, что деньги у вас взяла. Я верну, как увидимся. Обещаю!
— Не надо, Матильда. Валех уже покрыл с лихвой расходы. Кроссовки, кстати, тоже можешь не возвращать, как и вещи дочери. Они все равно ей не понадобятся. Не понятно, зачем я хранила их столько лет? Но, как видишь, пригодились. Так что, не переживай!
— Спасибо еще раз и простите меня, Ольга Петровна!
— Глупышка моя, ну о чем ты говоришь! Все хорошо, Матильда. Главное, что ты нашлась и…
— Да. Доброй ночи вам!
— И тебе…
Отключаюсь…
Глава 18
(Валех)
Мой личный наркотик — Матильда…
Стискиваю зубы и рычу от злости на самого себя. Это ж надо было так подсесть!
Под кожу проникла. Сознание перевернула, чертовка!
Смелая до безрассудства. Ничего не сломило девчонку! В такой заднице побывала за пару-тройку дней. Другая бы выла от жалости к себе, но не Матильда.
О, эта еще и характер показала, когда отдалил от себя. В первую очередь, для ее же безопасности. Пусть считают, что бросил. Не моя!
Но так, по крайней мере, жива останется. Однако охрану приставил. Хату снял у ее предков, своих людей поселил во времянке.
Не смог ее натянуть на яхте. Жалко, блядь, стало! Хоть уже и не ребенок, но…
Перила металлические едва не сгрыз, когда из кают-компании вышел. А перед глазами грудь ее девичья в распахнутом халатике. Красивая такая, аккуратная. С нежно розовыми сосками, вмиг затвердевшими под моим жадным взглядом.
Твою мать, чего мне стоило не отыметь ее на том же столе!..
Но сдержался. Почему? В глазах ее растерянность поймал.
Неправильно это: только из одних алчущих лап в другие.
Неправильно, блядь? Кто бы говорил!
До нее всех шлюхами считал. Имел и натягивал, не задумываясь. Даже имени не спрашивал. А тут…
Матильда… Опасная красота… Опасная для босса!
Утром домой ее отвез. Она, перед тем как из машины вышла, телефон на сиденье положила.
— Спасибо, но в подарках не нуждаюсь. Не все продается, как ты утверждаешь, — гордо так, холодно произнесла.