Чтение онлайн

Очень убогое место. Кажется, что на каждом углу здесь можно подцепить какую-то болячку.

Подхожу к нужной двери и достаю камеру.

Медленно нажимаю на ручку, дверь распахивается в сторону, а передо мной занятная картина.

— Улыбнитесь, Геннадий Петрович, Вас снимают. — Навожу объектив на кровать, а главный герой на ней смотрит во все глаза и начинает ёрзать из стороны в сторону.

Мазницин лежит на кровати в компании двух очаровательных проституток.

Руки в разные стороны и зафиксированы на металлическом изголовье. Во рту кляп. Штаны спущены. Девушки в руках сжимают плети.

По моей просьбе одна из них достает платок изо рта мужчины.

— Ты кто такой? Вон отсюда? — Орет на меня, а я продолжаю снимать.

— Скажи мне, Геннадий Петрович, что будет с твоей семейной жизнью, если этот фильм посмотрит твоя жена?

Он слегка выдыхает облегченно.

— Я тебе скажу: Н И Ч Е Г О… Она немного поплачет, ты подаришь ей очередную побрякушку, хорошенько оттрахаешь её ночью и все. Она все простит. А что будет, если это занимательное видео посмотрит твой тесть? Да на фоне недавних событий с его финансами, которыми вы с Костецким завладели БЕЗ ведома уважаемого Юрия Валентиновича…

Мазницин бледнеет, потом багровеет, а глазки бегают. В голове шестеренки крутятся.

— Завтра к тебе придет человек. Ты подпишешь все бумаги, которые он передаст тебя, а он, в свою очередь, передаст тебе карту памяти, если же нет… Ну ты понял.

Выхожу и набираю Амиру.

— Всё сделано.

На следующий день привожу знакомого паренька к офису Мазницина.

Тот быстро уходит и возвращается спустя 10 минут.

— На, все подписал.

— Отдал?

— Ага… Я бы посмотрел на его лицо.

— Амира, все. Он подписал бумаги, так что его часть акций «СтройКом» теперь твои.

— Карту отдали?

— Да. А ты?

— Я захожу.

Амира

Прохожу в кабинет мэра города.

— Ирина? Здравствуйте! Не ожидал… Или мы договаривались, а я забыл?

— Нет, не договаривались … Простите меня, Юрий… но вот…

Кладу перед ним карту памяти и выхожу.

….

Мазницин.

— Суки!!! Как прижали то…. Ну ничего, «СтройКом» это еще не все, что у меня есть. Фирма и так загибается, пусть Костецкий сам в этом говне варится.

Тесть поможет. Начну новое дело, подниму другие бизнесы. Кто ж держит все яйца в одной корзине.

Вставляю карту памяти в картридер и в компьютер…

Галстук кажется удавкой, воздуха не хватает, тошнота подкатывает к горлу.

Смотрю в экран монитора и …

— Это что за хуйня? ГДЕ ЗАПИСЬ????

На экране отрывок мультика «Том и Джери», а мобильный телефон разрывается в кармане.

Достаю его и всё холодеет внутри…

— Да, Юрий Валентинович… — на фоне слышу знакомые звуки и понимаю, что тесть сейчас смотрит на то, что должен был показывать МОЙ экран.

— ЖИВО КО МНЕ, СУКА!!!!

Всё…доигрался.

…………

Амира

Сергей забирает меня у офиса мэра.

— Ну как?

— Нормально. Держи.

Пролистываю бумаги и смотрю на парня.

— Он их хоть читал?

— Хм… Нет. Он с карты памяти глаз не сводил, подписал на всех страницах, думая, что только акции «СтройКом» отдает…

— Идиот…. У меня всё! — Этот баран отписал нам всё… Абсолютно всё, что у него было…

— Теперь куда?

— К Алексу. Хочу спросить, как родилась их любовь с братом….

Я не была уверенна, что Алекс дома, но попытаться стояло. Нам нужно всё решить сейчас, иначе эти моменты могут здорово мне помешать. Нельзя отвлекаться. Нельзя думать о чем-то другом. Нельзя проявлять слабость… Её не простят. Выберут удачный случай и больно ранят.

Подъезжая к особняку, вижу припаркованную машину хозяина. Отлично.

— Серёж, со мной идти не нужно, но здесь подожди. Не хочу потом опять гулять по лесу.

— Я могу…

— Нет! Просто подожди здесь. Всё будет нормально. — Перебиваю парня и открываю деверь, намереваясь поскорее со всем этим закончить и нормально отдохнуть. Набраться сил…

— Так же нормально, как и те синяки, которые ты пытаешься прятать под одеждой?

Черт! Черт! Черт!

— Лестница в квартире скользкая. — Быстро выхожу, что бы больше этот разговор не продолжать. Рискую быть заложенной Лиаму.

В доме тихо. Абсолютно тихо… Даже как-то жутко тихо…

Прохожу в уже знакомый кабинет… Никого…

Иду дальше по дому, осматривая его.

Типичная берлога холостяка. Слегка неуютная. Никаких деталей, никаких мелочей, ни цветов, ни декора. Минимализм и комфорт для хозяина.

Прохожу в гостиную. Чистота, аж сверкает. Ни разу не видела здесь никакой персонал, но Алекс явно уж не сам с тряпками и швабрами носится.

У дальней стены камин. На нем несколько рамок с фото. Подхожу и беру первую. С неё на меня смотрит уставшая от жизни женщина. Тёть Люба…

Женщина, которую я, когда-то, со слезами на глазах благодарила за сына.

Единственный человек, который поддерживал нас с Алексом.

Они жили скромно, можно даже сказать бедно, но она всегда находила для меня лишнюю тарелку супа. Зная о том, как со мной обращались приёмные родители, тёть Люба старалась хоть немного восполнить пробелы теплоты и любви в моей жизни. От неё же было и больней всего слышать заученную фразу всего окружения Алекса: «Это его выбор — смирись и уважай!». Прятала заплаканные глаза, и больше ни слова.

Ставлю рамку на место и прохожу дальше к следующей. Белая гипсовая рамка. Красивая и утонченная. Беру в руки, а они трусятся. С фотографии на меня смотрит девушка. На вид лет 28–30. Симпатичная, в чем-то даже красивая. Худенькая, фигурка невзрачная, волосы чуть ниже плеч. Взгляд, как у Бэмби. Если сравнивать нас с ней, то я — сука, она — неженка. Моя внешность, вышколенная годами, иногда заставляет людей отступать в стороны. Может потому, что в глазах пустота и холод, а может просто подача такая. В каждом моем шаге, во взмахе ресниц, в каждом повороте головы. Мне плевать на всё и всёх, и это осознание придаёт мне невероятную силу, а её чуют за версту.