Чтение онлайн

– Я знаю о нем все, Марат, - говорит он.
– Наверно, я знаю о нем даже больше, чем он сам о себе знает.

Я удивленно и вопросительно гляжу на Тушина, но он как бы не замечает моего взгляда.

Мы выдвигаем из угла еще одно прозрачное кресло - для гостя, и Марат ставит на столик еще одну мягкую, запотевшую бутылку холодной тайпы.

– Нравится вам тайпа, ребята?
– спрашивает Тушин. Его крепкие, широкие, загорелые пальцы привычно стягивают колпачок с эластичного горлышка.

– Что не нравится - того не пьем, - отвечает Марат.

– Пищевикам повезло, - произносит Тушин.
– Они здесь первые начали работать творчески. А вы небось уже клянете эту планету? Еще бы - изобретателю здесь приходится быть, по существу, слесарем-монтажником. А талантливому археологу - преподавать историю в школе... Так, ребята?

– Мы же понимаем!
– Я пожимаю плечами.

– И все-таки - обидно?

– Обидно не это!
– говорит Марат.

Вежливая улыбка встречи уже стерлась с его лица, и темные, глубокие глаза его снова глядят напряженно и неподвижно.

Тушин тоже перестает улыбаться и, опустив голову, тянет из горлышка тайпу. Лицо его сразу стареет, и резкие складки на лбу и возле губ набегают одна на другую.

Я вдруг вспоминаю про Чанду. На Земле она всюду была рядом с Тушиным. Даже телевизионных интервью он не давал без нее. А здесь с тех пор, как мы прилетели, я не видел ее и ничего о ней не слыхал. Ни слова. Почему?

Хочется спросить об этом, но что-то мешает. Может, если бы мы были с Тушиным вдвоем, я бы спросил. А сейчас не могу.

– Мы говорили на Совете о твоем предложении, Марат, - тихо произносит Тушин.
– Это, видимо, преждевременно. Потому что связано с большим риском. Но, если ты твердо решишь идти, - отпустим.

– А почему вы считаете, что преждевременно?
– Марат напряженно, не мигая, смотрит на Тушина.

– Потому что мы не можем пока предложить им помощи, доступной их пониманию. Мы дали бы им катера для ловли рыбы - но их невозможно научить управлению этими катерами. Мы дали бы им оружие для охоты - но оно сейчас же обернется против нас. Мы стали бы их лечить - но они не будут у нас лечиться, они не доверяют нам. Единственное, что доступно их пониманию - это скот, пища. И с этого мы в конце концов начнем. Но пока нам самим не хватает скота. Мы ведь не так уж давно и прилетели...

– Вы думаете, если мы дадим им пищу - мы ускорим их прогресс?
– снова спрашивает Марат.
– Ведь борьба за пищу - единственный двигатель их развития. А мы его отнимем. Что они будут делать, получив вдоволь пищи? Кем они станут? Паразитами?

– Что же ты предлагаешь?

– Может, сначала научить их работать? Пахать землю, сеять хлеб, приручать животных... Чтобы сытость не была для них подачкой. Чтобы она была результатом их труда.

– Но ведь для этого надо к ним подойти, надо завоевать их доверие! При их враждебности и их интеллекте это означает - надо им что-то дать.

– Вы простите меня, Михаил, - говорит Марат.
– Но вы хотите подойти к ним со взяткой. А может, их интеллект выше, чем мы думаем? Может, к ним можно идти без этого?

– Я и чувствую, что ты хочешь попробовать.
– Тушин вздыхает.
– А нам жалко тобой рисковать. Мы слишком многим рискнули, сев в корабли. И поэтому сейчас уже стараемся не рисковать. Без самой крайней необходимости. ;

– Вот я ее и осознал! Тушин усмехается.

– Тогда, выходит, и я должен был бы давно осознать ее?

– Почему?
– тут же жестко спрашивает Марат.

"Зачем он спрашивает?
– с ужасом думаю я.
– Ведь это явно о Чанде!"

Тушин удивленно смотрит на Марата, потом переводит такой же удивленный взгляд больших серых глаз на меня.

– А вы разве не знаете, ребята?

– О чем?
– все еще не понимая, слепо и упрямо думая о своем, спрашивает Марат.

– О Чанде.

Мы с Маратом не знаем. Хотя теперь уже все понятно.

– Когда это случилось?
– тихо спрашиваю я.

– Почти два года назад.

– И тоже в лесу?

– На ферме. Чанда была микробиологом. Часто летала на ферму.

– А вообще-то они стреляют в мужчин?

– Да, - отвечает Тушин.
– Когда рядом нет женщин. У них совершенно четкая задача - прекратить род, истребить племя. Они стреляют даже в детей. Они удивительно логичны и последовательны в выполнении своей задачи.

– Но хотя бы по радио, - спрашиваю я, - им пытались объяснить, что мы вовсе не те, кто уничтожил их остров?

– Много раз!

– И никакой реакции?

– Только обратная. После каждой радиопередачи где-то летят стрелы.

– А ведь это смелое племя!
– говорит Марат.
– Просто отчаянно смелое! Они же понимают, что мы сильнее.

– Они считают, что им некуда отступать, - поясняет Тушин.
– Все ра, которые остались у нас, говорят одно и то же. Племя слишком долго отступало перед другими племенами. Больше отступать некуда. Они решили драться до конца. Тут особый случай, ребята. Нам просто не повезло. Мы попали в цепную реакцию жестокости. Кто-то ее начал - мы обязаны кончить. Жестокость всегда дает цепную реакцию... И далеко не всегда она приводит к виновникам. Чаще страдают невинные. Еще если бы эти ра не были нашими соседями, не видели нашу жизнь, не убивали нас, - мы могли бы прийти к ним по-хорошему и учить их работать. Так, как сказал Марат. И с другими племенами мы так и сделаем. Этих же остается только задобрить и задабривать без конца.

– И тогда они станут наглыми, отвратительными паразитами, - в тон Тушину продолжает Марат.
– Ничем другим они не могут стать, если мы дадим им прежде всего сытость.

Тушин усмехается, качает крупной круглой головой, которая крепко, как влитая, сидит на короткой шее.

– Мы же дадим им не только сытость, Марат! Мы дадим им образование, удобства, медицину, культуру.

– Они не поймут удобств!
– Марат снова вскакивает с кресла и нервно шагает по комнате.
– Они способны оценить только те удобства, которые сделаны их руками. Пусть по нашей мысли - но их руками! Им не нужна будет культура, если за нее не будет выдаваться лишний кусок. Ведь потребность в культуре воспитывается веками, передается из поколения в поколение. Даже в великом двадцатом веке, в культурнейших странах мира миллионы грамотных людей прекрасно обходились без книг и газет. И не испытывали потребности. Потому что им не платили за это. Так то был двадцатый век! А мы имеем дело с пещерным человечеством. Все земляне прекрасно знают, что нашу милую Ра удалось обучить грамоте. Но ведь все также знают, что она не берет в руки книг. Знания еще не родили потребность. Я убежден - к культуре их можно привести только через труд. Труд ради пищи. Культурнее труд - больше пищи. Культурнее быт - больше сил для работы. На это уйдет жизнь не одного поколения. Но в конце концов это даст людей, способных воспринять нашу культуру. И затем создать свою. И сытость должна быть для них наградой за этот долгий и трудный путь. Мы можем сейчас дать сытость маленьким детям, старикам. Но если мы для начала дадим сытость всему племени - мы развратим и погубим его!

– Ты думаешь так же?
– спрашивает Тушин меня.

– Почти.

– Значит - единомышленники?

– В главном.

Марат удивленно смотрит на меня. Ведь я с ним так спорил!..

– Что же ты считаешь главным?
– спрашивает меня Тушин.

– Пора начинать, хотя, может, и не так, как предлагает Марат.

– Как предложил бы ты?

– Можно построить специальных киберов. Забросить их в племя.

– Цель?

– Сбор информации. Привитие племени каких-то трудовых навыков. Сразу можно было бы понять и реакцию дикарей на все это. А потом учесть ее.