Чтение онлайн

Одна из стен Совета была экранам. Пульт его когда-то вмонтировали в боковину председательского стола. Вебер сделал шаг к столу и передвинул рычажок. Экран засветился.

— Вот хижины купов, — сказал Вебер. — Ренцел фотографировал… Вот копия хижины из супердека. В таких сейчас живут «курсанты» из урумту. Купам это жилище пока мы не показывали. Случая не было… Поставить два-три десятка таких хижин в дельте Аки для нас не проблема, А с ту-пу сложней. Потому что у них сложнее архитектура. Но в принципе всё разрешимо. Вот фото их пещер. Фотографировал Сандро. Рядом я включаю фото двух далёких друг от друга многоэтажных селений в южной Аравии. А под ними — фото трёхэтажных арабских домов в старой части Гадамеса, на севере Ливии. Улавливаете сходство? По сути — те же пещеры, только не вырубленные в известняке, а слепленные из глины с камнем. Да лестницы убраны снаружи внутрь. Вся и разница!.. Теперь я включаю типичный для двадцатого века многоэтажный дом в южной Италии. Обратите, пожалуйста, внимание: открытые лестничные проёмы или наружные лестницы, глубокие тенистые балконы, повсеместно распахнутые окна и двери. Стёкла нигде не блестят! Все наружу. Жарко! И все как у ту-пу… Так ведь такой итальянский домик с открытыми лестницами и окнами без стёкол мы можем запросто сложить из нашего сборного пластобетона. Из готовых элементов. Хоть три этажа, хоть пять! И для них это будут те же пещеры. Только с водой и канализацией. Научить их краном пользоваться… Неужели не научатся?

Вебер развёл руками. Холодные голубые глаза его блуждали по лицам, избегая моего. Хотя реальный ответ мог дать только я. Никто больше с ту-пу не общался.

Все молчали, оставляя мне территорию для ответа. Но раз прямого вопроса не было, зачем высовываться? Я тоже молчал.

Розита взглянула на меня, на него, и усмехнулась. Это была минута её торжества: я ревновал! Лишь ей это было понятно.

После Вебера сообщение сделал Эрнесто Нуньес. И было оно самым печальным.

— Как морской народ, — сказал Эрнесто, — мы заперты в небольшом пространстве. Выход в океан пока для нас закрыт. Таковы накопившиеся за эти годы геофизические данные. Сейчас вы это увидите.

Он подошёл к председательскому столу, переключил рычажки, и на стене-экране вместо пещер ту-пу, арабских «многоэтажек» и итальянского домика, появилась карта трёх материков — нашего и двух соседних. Западный и Восточный материки уходили далеко на юг, постепенно сближаясь к экватору. Наш материк утягивался на север, в белое пятно, пересечённое полярным кругом. А Южный, теперь имени Бируты, полуостров оканчивался на широте середины соседних материков. И южнее этого полуострова, наискосок, шла через море от материка к материку глубокая тёмно-синяя на карте впадина.

— Все вы сейчас обратили внимание на эту впадину, — точно подметил Эрнесто. — От неё и зависит наша морская судьба… Это громадный тектонический разлом. Глубина — до двадцати километров. Подводные вулканы. К сожалению, активно действующие. От них зависит регулярная смена течений в нашей Зоне отдыха. От них зависят и регулярные землетрясения на юге Западного материка. А также периоды ливневых дождей и разливов почти по всей его территории. От этих же вулканов зависит судоходность — точнее несудоходность! — всего моря над ними. А оно — от материка до материка!

Эрнесто подвигал рычажками на столе, чуть сдвинул карту влево и вверх, освободил чётко очерченный прямоугольник в правом нижнем углу экрана. И тотчас в прямоугольнике вспух над морской поверхностью белёсый водяной купол, напоминающий по форме кочан цветной капусты.

— Знакомая картинка? — спросил Эрнесто.

— Особенно мне, — отозвалась Розита. — В Карибском море это бывает часто.

— Подводное извержение! — Эрнесто кивнул. — Но это картинка не из Бермудского треугольника. Это наш спутник снял над нашей впадиной. И не впервые… После этого по морю стремительно растекается громадная зона газированной воды. По сути — пены. Из вулкана выходят газы. Если обычный корабль попадает в эту зону — немедленно проваливается. Ибо рассчитан на удельный вес нормальной воды, а не пены. Для преодоления этой зоны нужен совсем другой флот. Его надо рассчитывать заново. Нам придётся создавать специальное конструкторское бюро. Так что ищите добровольцев! И строить новый флот придётся из тех же материалов, что и воздушный. Только тогда мы выйдем в океан как морской народ. Однако и это ещё не все прелести…

Эрнесто снова подвигал рычажки на председательском столе, немного вдавил карту материков в левый верхний угол и увеличил размеры очерченного внизу прямоугольника. А в нём над морской гладью с постепенно опадающей «цветной капустой» стал набухать ком белёсой мути — плотный непроглядный туман, захватывающий всё видимое морское пространство и постепенно поднимающийся конусом вверх.

— И это знакомо? — спросил Эрнесто.

— И это! — отозвалась Розита. — Это я видела восточнее Пуэрто-Рико. Наш самолёт сразу завернули назад. И я опоздала в «Малахит» на сутки.

— Тебе сильно повезло. — Эрнесто усмехнулся. — Могла и вообще не долететь. Если бы лётчик попёр сквозь муть. Или над нею… Это ведь не туман! Это сернистый газ, пепел, пар. С громадной примесью угарного газа, У него, сами знаете, запаха нет… Потеря сознания гарантирована! И картинка эта — тоже наша. Поэтому вертолёты над этой впадиной не летают. Хоть и недалеко… Тут единственный воздушный путь — крюк над сушей.

Эрнесто махнул ладонью по рычажкам, вырубил сразу все изображения, и экран погас. Стройный, изящный, наглаженный и нарядный даже в обычном путевом костюме, он стоял возле стола, и все глядели на него, словно ожидали чего-то эффектного.

И он это эффектное преподнёс безо всяких картинок.

— Вы сейчас, наверное, думаете обо всём этом: «Доколе? Когда конец или хотя бы спад?» Утешить ничем не могу. Мы пытались установить корреляцию извержений с солнечными циклами. Астрономы-солнечники утверждают, что активность нашей звезды нарастает, спада не видно. А наблюдениям уже тринадцать лет. Значит, циклы тут шире земных. На земном Солнце, как вы помните, одиннадцать лет — и на подъём и на спад. А тут, повторю, тринадцать лет одного подъёма. Значит, цикл — никак не меньше двадцати шести лет. Натерпимся! Цикл может оказаться и больше. Надо готовиться к худшему варианту. Тогда, может, не пропадём.

На этой грустной ноте Эрнесто и закончил.

…Уже под конец дня отметил я про себя дружное молчание сразу всех наших командиров. Один лишь Фёдор за целый день обронил одно слово — по поводу имён погибших на карте. Командиры кораблей демонстративно не вмешивались в происходящее. Словно молча передавали бразды правления на планете в руки молодёжи.

— Все мы далеки от мысли, — сказала под занавес Розита, — решить сегодня что-либо окончательно. Детали будут проясняться, сроки будут уточняться. Думаю, осуществим мы всё не быстрее, чем за год, и не позже, чем за два. Важно, чтобы у всех работала мысль и была перед глазами общая картина развития. Мы вполне можем сделать крупный рывок. Было бы, наверное, нелепо упустить такой шанс…

Когда все стали расходиться, я прямо из приёмной вызвал геолога Сергея Агеева. Дома, как я понимал, сегодня вечером будет не до деловых разговоров. Да и завтра, похоже, тоже…

— Чему ты учишь курсантов? — спросил я.

— Как чему? — удивился Сергей. — Печи топить, дрова пилить-колоть. В поленницы складывать.

— Ещё чему?

— Жарить мясо на сковородках, варить супы в котлах, шашлыки поджаривать.

— Это прекрасно! Ещё чему?

— Пользоваться самоваром. Сделали им самовар.

— Превосходно! Возьмут его с собой?

— Хотят.

— Что ещё возьмут?

— Сковородки, котлы, шампуры, пилы, топоры, ножи… Всё, чем сейчас пользуются.

— А не можешь ты избавить их хотя бы от топоров?

— Зачем? Они уже привыкли… Да и каким образом избавить?

— Спиливать они могут только молодые деревья. Короткие чурбаки отлично горят без колки. А молодняка в их местах — на сотни лет. Я видел!

— Но зачем?

— Чтоб не было у племени топоров. Ты помнишь историю Марата?