Чтение онлайн

— С ней не пойдёшь в атаку. Она годится только для обороны. Они же хилые — за полтораста километров кувалды таскать…

— Убедил. — Джим вздохнул. — Будут тебе три кувалды.

— И ещё лопаты возьми не штыковые, а совковые, — попросил я. — Тоже оставим. Тоже не годятся для атаки.

— Хорошо, — согласился Джим. — Не пожалеем лопат за прекрасную даму!

Мы простились, и я вдруг подумал, что, если бы знать, как звали сестру Сара, может, и её удалось бы вырвать оттуда за то же количество кувалд и лопат?

Лу-у, как обычно, работала в птичнике. Спрашивать имя надо было у неё. Чтобы не вызывать у Сара надежд, которые могли оказаться пустыми. Про дочь Риха было хотя бы известно, что она жива. Про сестру Сара не было известно и этого.

…— Её звали Зи-и, — сказала Лу-у, — маленькая птичка! Она была старше меня. Уже присматривала себе мужа.

— Ты никому не говори, что я интересовался этим.

— Почему?

— Вдруг не выйдет? Вдруг её в живых нет? Не хочу оправдываться.

— Полкана возьмёшь? — спросила Лу-у.

— Возьму.

С Полканом она отпускала меня на север спокойнее. Очень доверяла его уму, его силе и его несокрушимой верности. Послушные и умные овчарки казались ей едва ли не самым выдающимся изобретением сынов неба.

…Вылетел я на рассвете, а к полудню обе хижины уже были поставлены на выровненную и очищенную от камней площадку. Вертолёты мы посадили рядом и вышли из машин: Джим и Нат — с громадными кувалдами, я — с мыслеприёмниками на поясе, с повизгивающими щенками в сумке через плечо и с тушёнкой и тайпой в руках.

На этот раз между площадкой и входом в пещеры стояла толпа. В ней были и мужчины — все безоружные! — и женщины, и дети. Видно, свободы в племени постепенно прибавлялось… Раньше женщины и дети, не имеющие отношения к событиям, в число зрителей не допускались.

Уже привычно встретили нас Вук и Цах. Научившийся на Центральном материке деликатному обращению, Цах по очереди протянул руку всем нам. Вук покосился на него и неловко сделал то же самое. А я почувствовал себя плохим педагогом: не учил Вука правилам хорошего тона. Вот Сергей Агеев учил — сразу видно!

Загрузив обоих руководителей гостинцами, я повесил Вуку на шею ещё и сумку со щенками.

— Вот эту светленькую зовут Альфа, — объяснил я. — А этого тёмного — Бет. Имена не меняй! Тогда они вырастут и будут тебя слушаться. Корми тем же, что и сам ешь. Пить давай вволю.

Очень важно, чтобы он не менял имён. Вдруг придётся когда-нибудь окликнуть этих выросших псов? Человек, знающий имя овчарки, всегда может остановить её от поспешного броска. Куском мяса овчарку можно и не купить, а вот знанием её имени…

После этого я заглянул в вертолёт Джима, взял третью кувалду и присоединился к товарищам. Втроём мы вынули из петель в шатре хижины крепёжные тросы, забросили их в машину Ната и взялись за кувалды. Методично вбивали мы в каменистую землю длинные железные штыри с большими шляпками, наживлённые в закраинах хижин. По четыре штыря снаружи и по одному внутри.

Толпа урумту изумлённо взирала на сынов неба, которые свободно махали громадными молотами и вбивали в землю неправдоподобно прочные палки.

Потом Нат опустил кувалду и пошёл к машине за лопатами. Принёс сразу четыре штуки, одну подал Джиму, другую мне, а третью протянул Цаху, как человеку, опытному в этих делах. И начал закидывать камнями закраины установленных хижин. Мы с Джимом активно помогали ему, и Цах, немного подумав, присоединился к нам. Похоже, решил, что эта черновая работа не унизит в глазах соплеменников его руководящего положения, зато приблизит к сынам неба.

Когда дело было сделано, я обнаружил у своих ног неведомо как попавшие сюда три шкуры.

— Это вам! — Вук показал на них. — Берите!

Он обещал эти шкуры давно, отказываться резону не было, и мы спокойно отнесли их в машины. А потом я показал на лежащие вокруг кувалды и лопаты.

— Мы оставим вам всё это страшное оружие, — пообещал я, — если вы отдадите нам женщину Шели из племени ту-пу и женщину Зи-и из племени купов. Это оружие станет вашим, и вас будут бояться все племена вокруг.

И, не дав Вуку ответить, я поднял кувалду и обрушил её на ближний крупный камень. Он треснул, как спелый орех, и раскололся на три части.

Джим, сходу поняв мой замысел, поднял другую кувалду и обрушил на другой крупный камень. Осколки брызнули в стороны, а камень развалился на четыре части. Всё-таки силы у Джима побольше.

Вук и Цах глядели на это с немым ужасом. Потом поглядели друг на друга, и Цах, видимо, прочитал в глазах Вука прямой приказ. Ни слова не было произнесено, но Цах метнулся в толпу, по ней прошёл быстрый говор, и толпа выдавила из себя немолодую испуганную женщину, которая показалась мне похожей на колдуна Риха, но была едва ли на чуток моложе него. Поседевшая, морщинистая, она сошла бы, наверное, за его сестру, а не за дочь.

Я подошёл к ней, осторожно надел на поседевшие волосы мыслеприёмник и спросил:

— Ты Шели?

— Я Шели, — ответила она.

— Ты хочешь вернуться в пещеру к Риху?

— Он жив?

— Жив. Ждёт тебя.

— Вместе с детьми? — уточнила она.

— Где её дети? — Я повернулся к Вуку.

Он выкрикнул три слова, и толпа выдавила из себя мальчишку лет семи и девочку лет пяти. Они молча, испуганно приближались к матери. А в толпе продолжалось какое-то глухое движение, ворчание, и она явно ещё кого-то из себя выталкивала.

— Вместе с детьми, — ответил я дочери колдуна.

— Нас отпустят? — В голосе её звенел страх.

— Уже отпустили, — успокоил я. — Иди с детьми к летающим хижинам.

Она схватила детей за руки и мелкими шажками двинулась к вертолётам. А из толпы выдавливалась другая женщина, тоже поседевшая, хотя и не такая морщинистая, как Шели. Её можно было принять не за младшую, а за старшую сестру тридцатилетнего Сара. И за её спиной ещё кого-то двигали между людьми. Жутковатое зрелище: тихо бурлящая толпа, выдавливающая из себя людей одного за другим.