Чтение онлайн

Я решила отвлечь его внимание.

— Полагаю, вы заметили, что кто-то приписал на его рукописи слово «покойный» рядом с его именем?

— Если да, то что?

Этот человек ничего не выдает.

— Это было сделано женским почерком. В доме Баттлов нет других женщин, кроме миссис Баттл и ее племянницы Флоренс. Говорят, мистер Колликут…

— Стоп, — сказал инспектор. — Ты хочешь сказать, что одна из них…

— Вовсе нет, — возразила я. — Я просто указываю на факт. Почерк Джорджа Баттла повсюду в его бухгалтерских книгах, которые хранятся в кладовой. Крупные неразборчивые буквы. Это написал не он.

Из дальней части дома донесся дверной звонок, и не успели мы продолжить нашу дуэль интеллектов, как в дверях появился Доггер.

— Детективы-сержанты Вулмер и Грейвс, — объявил он. — Могу я пригласить их?

Ответить должна была Фели как старший член семьи в комнате, но не успела она открыть рот, как я ее опередила.

— Спасибо, Доггер, — сказала я. — Будь так добр.

Вулмер и Грейвс вошли в гостиную и слились с викторианскими обоями.

— Шестьсот фунтов в жестянке из-под «Плейерс» в пансионе Баттл, — сказал инспектор Хьюитт сержанту Грейвсу. — Мы их обнаружили? Я не припомню.

Румянец сержанта Грейвса ответил сам за себя, но тем не менее он ответил:

— Нет, сэр.

Инспектор Хьюитт перевернул страницу и сделал заметку, вряд ли обещавшую сержанту Грейвсу радостное будущее.

— Что ж, продолжай, — сказал он мне после мучительно долгой паузы.

— Что ж, — заговорила я, — шестьсот фунтов — изрядная сумма для бедного сельского органиста. То, что они были спрятаны под кроватью, а не лежали в безопасности в банке, внушало подозрения. Но только когда я встретилась с Джослином Ридли-Смитом, я сложила два и два.

Инспектор Хьюитт не смог скрыть свое изумление.

— С сыном члена магистрата?

— Да. Полагаю, член магистрата Ридли-Смит проводил поиски в Национальном архиве в Лондоне, когда наткнулся на заметки на полях, сделанные Ральфом, келарем в аббатстве Гластонбери. Там было написано — «adamas». Бриллиант на латыни. Ральф видел его собственными глазами. Он также довольно явно высказался, что камень похоронен вместе со святым Танкредом в Лейси. То есть здесь.

— Продолжай, — сказал инспектор.

— Он верил, что камень исцелит Джослина от его недуга.

Антигона открыла рот от изумления, и мне это ужасно понравилось.

— Мистер Сауэрби говорит, что в старые времена верили, что бриллианты исцеляют лунатиков и одержимых дьяволом. Что еще пожилой член магистрата мог хотеть от бриллианта? Но Джослин не лунатик, — выпалила я. — Он одинокий человек, пленник, и он страдает от отравления свинцом, которое унаследовал от матери. Слишком поздно для бриллиантов, — продолжила я. — Или для чего-то еще. Я ничем не могу помочь ему по части отравления свинцом, но я могу помочь ему в его одиночестве — так, как делала Харриет, моя мать, до самой своей смерти.

Комната медленно наполнилась молчанием, и я внезапно ощутила комок в горле. Я замаскировала его несколькими большими ненужными глотками чаю и взглядами в окно.

Потом я сделала вид, что у меня зачесался глаз.

— Член магистрата, — продолжила я, — мог с легкостью купить бриллиант, конечно же, но это не было бы «Сердце Люцифера». Он не обладал бы властью камня, к которому прикасался святой.

Инспектор посмотрел на меня скептически.

— Он умирает от проказы, видите ли. Даже если я ошибаюсь насчет магии, я думаю, что он надеялся выручить достаточно денег за «Сердце Люцифера», чтобы обеспечить Джослина после своей смерти. Я делаю предположения конечно же.

— Ясно, — сказал инспектор, но я знала, что ему ничего не ясно.

— Мистер Колликут был в деле с самого начала. В качестве органиста он мог посещать церковь посреди ночи, не привлекая внимания. Мисс Танти сказала мне, что время от времени слышала, как он играет в странное время суток. Должно быть, он первым попал в нижнюю часть склепа, когда заговорщики наконец проломили стену гробницы и он прополз внутрь один. Ни отверстие, ни сама гробница не могли вместить двоих. Он приподнял крышку саркофага, отодрал бриллиант от епископского посоха и положил его в карман. И вероятно, сказал остальным, что гробницу уже ограбили. Но, как я уже сказала, я всего лишь делаю предположения.

— Любопытно, — произнес инспектор Хьюитт. — А потом, наутро в День покаяния, он вернулся в церковь и припрятал бриллиант в органной трубе?

— Именно! — подтвердила я.

— И его убили член магистрата Ридли-Смит и Бенсон, или Гаскинс, или их сообщники — как их имена? — Он пролистал страницы блокнота. — Томас Уолкотт и Норман Эндерби, — прочитал он. — Его убили член магистрата Ридли-Смит и Бенсон, или Гаскинс, или Томми Уолкотт и Норман Эндерби, в общем, кто-то из них? Это ты хочешь сказать?

Инспектор попытался подколоть меня, но мне было все равно.

— Да, — ответила я. — Но непреднамеренно. На самом деле его пыталась убить мисс Танти.

Я подождала, пока мои слова произведут ожидаемый эффект, и была более чем вознаграждена. Как однажды сказала миссис Мюллет, можно было слышать, как упадет булавка.

— Мисс Танти, — повторил инспектор Хьюитт. — А ее мотив?

— Отвергнутая любовь, — сказала я. — Он посмеялся над ее притязаниями.

Даффи и Антигона захохотали одновременно. У Антигоны хватило хороших манер, чтобы сразу же подавить смех и прикрыть рот рукой. У Даффи нет, и я на нее так посмотрела.

— Еще более любопытно, — заметил инспектор Хьюитт, и поскольку я натренировалась в чтении вверх ногами, то я заметила, что он записывает «отвергнутая любовь» в блокнот.

— Возможно, ты будешь так добра объяснить.

— Дело в носовом платке, — сказала я. — Как только я увидела, что он торчит из-под противогаза, я сразу поняла, что мистера Колликута убил не мужчина. Мне все сказала отделанная рюшами каемка.

— Отлично! — сказал инспектор Хьюитт. — Мы пришли к примерно такому же выводу.

Я бросила быстрый взгляд на Антигону, чтобы проверить, насколько она внимательно слушает, и да, она была вся внимание. Она одарила меня лучезарной улыбкой.

— Сосуды у него на шее были все еще темными, даже шесть недель спустя.

— Постой-ка, — остановил меня инспектор Хьюитт. — Это слишком быстро для меня.

— Общеизвестный факт, — объяснила я, — что применение эфирных испарений окрашивает кровь в темный цвет. То, что кровеносные сосуды оставались черными через шесть недель после его смерти, показывает, что мистер Колликут умер после использования эфира, но до того, как его тело успело восстановить запасы кислорода в крови.