Чтение онлайн

– Спасибо… Но это же была шутка! И у меня… – Я хотела сказать, что у меня слишком короткие волосы, но не успела.

– Никаких «но», у вас еще будут длинные волосы, и любовь будет… – глядя мне прямо в глаза, сказала Ольга, и я не выдержала, отвела взгляд. – Да, да. И еще ребенок будет. Когда знаменитой станете. Когда книгу напишете. Нет, две. Одну – с картинками, а другую – толстую, для взрослых…

Я открыла рот, чтобы наконец спросить ее то, что с самого начала вертелось на языке, но та, другая, женщина у прохода что-то взволнованно зашептала Ольге на ушко, и они обе, извинившись, быстро распрощались со мной и стали пробираться к выходу.

– Какой ребенок? Какая книга? Какие волосы? – возмущался встречавший меня в Москве друг Мишка, когда я рассказала ему о своем странном знакомстве в самолете и женщине, которая предсказала мне мое будущее. Мишка верил только в неопровержимые факты и достоверные обстоятельства и пытался убедить меня в том же. – Какие чудеса? Какая любовь? Даже штампу в паспорте после свадьбы можно верить лишь наполовину, в смысле на свою половину. А ты губу развесила!

– Ну и что? Зато какие хорошие слова она сказала! Понимаешь, не жаль ей было добрых слов! Не жаль! И вообще, кто знает, а вдруг и правда она все знает? – оправдывалась я, набирая по очереди то номер маминого, то номер папиного мобильных телефонов. – Она обещала, что с Пашенькой все обойдется.

– Наталья! – вздыхал разумный Мишка. – Я тебе тоже все время говорю хорошие слова и даже что-то хорошее обещаю, а ты почему-то мне не веришь!.. Хочешь волосы длинные – отрасти. Хочешь ребенка – роди. Хочешь любви – люби. Не будь ты неисправимым романтиком!

– С первым и вторым я, пожалуй, справлюсь. А за третье лишь Бог отвечает, он любовь дарит… – убеждала его я, но все зря.

– Я готов подарить тебе любовь! На, бери! – совершенно серьезно предлагал свои услуги Мишка, а я надулась и замолчала. Не было у меня ответа.

Нет, был! На свете не должно быть безответной любви! Если даже взаимная любовь – попытка обрести счастье, то безответная любовь – это настоящая пытка. А пытки, как известно, запрещены законом, даже если ты не против этой «сладкой занозы в твоем сердце».

Наконец кто-то вспомнил обо мне, я почувствовала, как завибрировала моя сумка, куда я только что, отчаявшись, запулила свой молчавший так долго телефон.

– Господи, ну порадуй меня, ну порадуй!.. – зашептала я, суматошно разыскивая среди бесчисленных бесполезных мелочей, когда-то опять успевших скопиться в моем рюкзачке, этот важный комочек серебристой пластмассы с кнопочками и экранчиком и кем-то, жаждущим поговорить со мной с другого такого же современного приборчика индивидуальной связи.

– Привет… – сказал Лешка безжизненным голосом.

– Привет, – ответила я, расстраиваясь, что это не родители. – Как сердце?

– Ничего. Спасибо. Куда ты пропала? Почему ты два дня трубку бросаешь?

– Я? Нет, почему? Ты же сам…

– Ладно. Бог с ним, с этим. Мне Джорджия звонила… Я все знаю…

– Это ужасно, Алеша! – сказала я и стала рассказывать ему подробности, захлебываясь словами, как молоком муха, попавшая в стакан.

– Я знаю, знаю… – перебил Лешка. – Он всю жизнь гонял как ненормальный. Когда-то это должно было произойти… Отдыхай там, не переживай, ты-то здесь ни при чем. Я сам разобраться попытаюсь. Касулидису и Насте ты конверты отдала, это я знаю. Спасибо. А свой ты открыла? Что же молчишь?..

– Леша, выслушай меня. Какой конверт? Какой отдых? Я в Москве, еду домой. Вчера мой сын с санок в дерево кубарем… Понимаешь? – Я перебила его, оглушенная своими проблемами.

– Господи, зайчик… Как он? – пролепетал Лешка. – , ты же сильная… Все будет в порядке!

И тут меня прорвало.

– Я не зайчик. И не котик. И ничего не в порядке, хотя я верю, что с сыном все должно обойтись! Только я не сильная, а очень слабая. Я не хочу быть сильной! Я хочу плакать на чьем-то плече, и чтобы меня успокаивал кто-то сильный и надежный. Мужчина! Слышишь? А не Анюта, как это было, пока я была с тобой. Я устала, я хочу домой к ма… к маме, к Паааш-кееее. – Я наконец заплакала навзрыд и даже не вытирала слез, потому что чем больше их было, тем больше они помогали мне избавиться от стоявшего в горле кома горечи и безысходности.

Лешка молчал.

– Я выполнила все, что ты на меня свалил… И нервничала из-за твоего Костаса. И это тоже все было ужасно… Господи, ну почему я? У тебя же есть этот, как его… Водитель есть, друзья есть, жена, в конце концов…

– Натуля, ну не плачь, ты же знаешь, кто лучший друг мужчины… Лю-бов-ни-ца!!! Значит, тебе ключи дали? Ты ездила по адресу?..

– Я не любовница тебе уже, запомни! – Я злилась на него так сильно, что не слышала его слов. Мне просто хотелось наконец выговориться самой, сказать все, о чем молчала столько времени, потому что верила, что все обойдется, вот-вот он все поймет сам, или просто все само собой рассеется, потому что за мной приедет Филипп и увезет меня в нашу сказку. Навсегда! Туда, где мне не придется больше никому ничего объяснять, никого ни в чем обвинять, а просто любить, любить, любить…

– Эй, эй! У меня сердце прихватило, между прочим! Мне волноваться нельзя!

– Зато мне рекомендовано волноваться три раза в день, через полчаса после каждой еды. И Насте твоей волноваться обязательно!

– Да, ты знаешь, она сегодня мальчика родила! – пытался отвлечь меня Лешик. – Час назад звонила. Сказала, приедет, как только…

– Поздравляю, а ты, наверное, хотел, чтобы я на отдыхе у себя в гостиничном номере роды принимала?..

– Мы с ней уже несколько лет не разговаривали, время так быстро бежит…

– Нет, Леш! Не время, а ты слишком быстро бежишь куда-то, только куда?

– Эй, рыбка! Ты, похоже, свой голубой конверт не открывала? Отвечай, в конце концов! – Он вдруг прикрикнул на меня, и я растерялась. Замолчала и только шмыгала носом.

Голубой конверт? О-хо-хо…

– Нет, не открывала. Я… я не знаю, где он…

– Как же так, Наташка?

– Кажется, я его потеряла… Там в номере ничего найти нельзя было…

– Ну как же так?.. Я же… Потеряла! Надо же! Ну, ну… Не плачь. Ладно, что поделаешь… – как-то неуверенно произнес Лешка.

Осознав вдруг свою вину, я заплакала еще громче. Лешку ругаю, а сама тоже бегу все время куда-то, вот конверт, оказывается, важный потеряла…

– Не плачь, ну, пожалуйста… – просил Алексей. – Может, это даже к лучшему.

Мишка не вытерпел и вмешался. Он грубо остановил автомобиль, открыл дверь с моей стороны, отобрал у меня телефон, нажал на кнопку «Отбой» и прекратил выводивший его из себя разговор – разговор, который вызывал у меня столько отрицательных эмоций. Постоял, подождал чего-то, действительно услышал очередной звонок, чертыхаясь, совсем отключил телефон и силой вытащил меня из машины под снегопад.

– Успокойся, перестань плакать, слышишь? Пре-кра-ти! Мой добрый друг Артамонов встряхнул меня пару раз не сильно и притянул к себе, обнимая крепко-крепко, и принялся гладить по волосам, смахивая оседающие на них снежинки.

– Все будет хорошо, Наташечкин. Через двадцать минут мы будем дома… Что бы там ни происходило, сегодня ты должна быть сильной. Там твои родители, твой сын. Они ждут тебя, ты не должна появляться в слезах. Ты умная, красивая девочка, у тебя обязательно все будет хорошо. И ты сможешь наконец позволить себе быть слабой.