Чтение онлайн

У нас не было иного выбора, потому что мы не имели никаких сведений о положении на фронте. Да и за частями, которые стояли на наших флангах, нужно было смотреть в оба — при первом удобном случае они готовы были оставить свои позиции. Китайские войска и корейская Народная армия стремительно продвигались, не встречая на своем пути почти никакого сопротивления.

Как нам сообщили, оба моста через реку Ханган будут взорваны до нашего подхода к переправе. Поэтому нам придется переправляться по понтонному мосту, причем спешить — иначе взорвут и его.

К четырем часам утра главные силы китайских частей и войск корейской Народной армии находились уже в десяти километрах от нас, а их головные дозоры достигли наших позиций.

На рассвете мы снова забрались в грузовики и двинулись в Сеул. Когда мы входили в город, его покидали последние беженцы. Сеул опустел. Нам встречались только американцы, которые хвастались своими ночными схватками с противником.

Мы проехали мимо прекрасных зданий университета и новой медицинской школы, строительство которой было закончено совсем недавно. Красивый сад, разбитый перед университетом, был уничтожен, но главная часть здания более или менее уцелела. Здесь учился один из наших переводчиков. Вероятно, он переживал печальные мгновения, когда проезжал мимо аудиторий, в которых еще так недавно слушал лекции, и мимо спортивных площадок, где играл в баскетбол. Теперь университет был разрушен и покинут, но я верил, что настанет день, когда студенты вернутся в его стены и возобновят прерванные войной занятия.

Словно мрачное чудовище, возвышалось над руинами города здание Капитолия, теперь тоже сильно разрушенное. Войскам, которые пришли в эту «нецивилизованную», как они цинично ее называли, страну, было над чем призадуматься, когда они увидели все эти современные здания и промышленные предприятия.

Городская ратуша, вокзал, фабрики и заводы — все было построено по последнему слову техники. Корея может по праву гордиться своими достижениями в области науки и техники. Но, кроме огромных отелей и фешенебельных особняков богачей, в столице тянулись целые кварталы убогих хижин бедняков. Резко выделяясь на фоне богатых кварталов, они теснились на окраинах, отступая все дальше и дальше под натиском развивающейся деловой жизни города. Такую картину можно наблюдать повсюду на Дальнем Востоке. По мере промышленного развития и роста городов народ — основную движущую силу любой страны — оттесняют на задний план. Поэтому неудивительно, что народ видит в новейших усовершенствованиях символ империализма и господства богатых классов.

По всей Корее строились новые города, но они служили интересам иностранного капитала, выкачивающего природные ресурсы страны, и национальной буржуазии, обогащающейся за счет своего народа.

…Добравшись до Южного берега реки Ханган, мы вдруг увидели позади огромное зарево пожара. Это было дело рук американцев. Прежде чем оставить Сеул, они взорвали свои склады, все большие здания и важные объекты. Еще когда мы проходили через город, грабители уже были за работой, безжалостно растаптывая последние искорки едва тлеющей городской жизни. Особенную активность они развили в тот момент, когда несчастные беженцы уходили из города. Здесь им было раздолье — они грабили население и квартиры. Дети, потерявшие родителей во время панического бегства, бездомные сироты были вынуждены просить милостыню, чтобы не умереть с голоду. Как-то мы увидели у обочины дороги маленькую девочку, которой едва исполнилось два годика. Мы взяли ее с собой, чтобы она не погибла в этом безудержном людском потоке. Страшно подумать — никому не было дела до этих несчастных детей! Нашу маленькую сиротку мы отдали в одной деревне на попечение старой крестьянки, которую обязали заботиться о ней.

Прошлой ночью Сеул оставили три последних американских полка. Остался только один батальон, но и он рано утром покинул город. Мы тоже оставили свои позиции под сильным натиском китайских войск и Народной армии. Каждая рота отходила под прикрытием артиллерийского огня. Через эти тяжелые испытания пришлось пройти и 29-й бригаде, у которой многие офицеры и солдаты попали в плен либо во время отхода, либо прямо на позициях.

Лисынмановские и американские войска расположились на южном берегу реки и лениво наблюдали, как «добровольцы» из местных жителей роют для них окопы. Американцы не задумывались над тем, что, заставляя корейцев выполнять эту работу, они тем самым увеличивают число своих врагов. Кстати, отрытыми окопами никто не воспользовался — в подобной обстановке они вообще не были нужны.

Итак, мы оставили Сеул, и в тот же день в город вошли китайские войска и части корейской Народной армии. В четыре часа дня над Капитолием уже развевался государственный флаг Корейской Народно-Демократической Республики. По-прежнему воздух сотрясали взрывы, и в северной части города, где почти не было боевых действий, все еще бушевали пожары. Во время боев Сеул считался своего рода «открытым городом», но даже это не спасло его от разрушения.

Через Сувон к востоку на Ичхон — таков был наш путь. Дороги были забиты колоннами, каждая из которых старалась раньше других пробиться к Пусану. Большие грузовики застревали на поворотах, и все движение останавливалось, пока их не удавалось сдвинуть в сторону. Колонны автомашин так перемешались, что никто толком не знал, куда едет.

Наконец мы добрались до деревни Пукдо, расположенной поблизости от Чхунчжу, в провинции Чхунчхон. Теперь мы очутились в самом центре Южной Кореи в стороне от автострады, которая ведет на юг через западную часть полуострова. Каким-то чудом всем нашим машинам удалось вырваться из беспорядочного потока, двигающегося на юг к Тэчжону и далее к Тэгу. Такого панического бегства мне еще не приходилось видеть. Единственная разница между этим бегством и бешеным рывком на север заключалась в том, что здесь нам не оказывали сопротивления. Впрочем, вскоре появились партизаны…

По пыльным дорогам с трудом тащились несчастные беженцы. Они пытались уйти подальше от тех мест, где разгорелись бои. И вот перед ними река Ханган. У переправы их останавливали — приходилось выбирать: или остаться на этом берегу или рискнуть переплыть реку. У себя на родине эти люди не могли переправиться через реку, когда хотели.

Американская военная полиция не останавливалась ни перед какими средствами, когда нужно было очистить дороги для движения транспорта и боевых машин. Мне не раз приходилось видеть, как американские солдаты избивали женщин и мужчин и даже открывали по ним огонь только за то, что они не выполняли их распоряжений. Такова была участь корейского народа, таково было поведение самозванных «освободителей», так выглядел «контроль над гражданским населением».

Но как только война забросила беженцев далеко на юг и они, очутившись под открытым небом без пищи и без пристанища, стали замерзать от холода, никто не подумал осуществить над ними «контроль» или оказать им какую-нибудь помощь. Прямо на дорогах многие корейцы умирали от голода и холода, зачастую попадали под колеса машин. Как могли эти люди поверить, что войска, оккупировавшие Корею, пришли сюда для блага ее народа?

Во взятии Сеула участвовали и части корейской Народной армии и китайские войска. Тех и других было примерно поровну. К этому времени северокорейские войска успели перевооружиться и пополнить свои сильно потрепанные дивизии вновь обученными солдатами. Партизанские отряды, действовавшие на севере, влились в ряды регулярной армии. Многие из них, отрезанные при нашем наступлении на север, вновь соединились с армией. Возможно, именно эти партизанские отряды, а не новые формирования и составили теперь основное ядро Народной армии. Во время наступления на север американцы захватили в плен много партизан, но по сравнению с теми, кому удалось избежать плена, это количество было незначительным. Закалившись в боях, накопив богатый опыт, партизаны вдохнули в армию новую силу. А Макартур считал Народную армию разгромленной!

Шестого января наш батальон дошел до маленькой деревушки Чханчховонни. Здесь мы свернули с шоссе и по бездорожью двинулись к деревне Чидон, которая запряталась далеко в горах. Там мы простояли несколько недель. В это время линия фронта придвинулась примерно к 37-й параллели. В центре ее оказались позиции нашего батальона.

Я полюбил эту маленькую деревушку. В этом районе не было боев, но большинство жителей уже давно бежали на юг, и лишь, самые смелые не покинули своих домов.

На земле лежал толстый, затвердевший от мороза слой снега. Погода стояла ясная, и солнечные лучи освещали живописные снежные вершины и уютные деревушки, притаившиеся в окрестных долинах. Впервые в Корее я увидел деревню, на которой война еще не оставила своих страшных следов. Все здесь выглядело так мирно, что только грохот орудий в собственном тылу возвращал нас к суровой действительности.

Мы непрерывно высылали дозоры и вели наблюдение за противником, так как в любой момент можно было ждать его нападения. Но противник не появлялся или, по крайней мере, не пытался прорваться через наши позиции. Линия фронта откатилась так далеко, что ему, вероятно, требовалось несколько дней, чтобы войти с нами в соприкосновение.

Как обычно, нам приказали удерживать позиции любой ценой и особенно подчеркнули, что ни о каком отступлении не может быть и речи. Однако седьмого января войска противника подступили к городу Вончжу, который находился в каких-нибудь пятидесяти километрах к северо-востоку от нас. Там завязались бои, но нас пока оставили в покое. Впервые за всю войну мы могли позволить себе поблаженствовать в то время, как другие воевали!