Чтение онлайн

Минут через десять Никита вышел: черное пальто с меховой оторочкой и высокие начищенные броги – как с обложки, другое дело. Он открыл пассажирскую дверь и попросил: «Припаркуйся вот тут, поедем на моей», – указав на место возле многоэтажки. Когда я вышла из машины, Никита открыл мне дверь большого белого «Бээмвэ».

В безупречно чистом кожаном салоне коньячного цвета стало неловко: хотя в целом я вполне гармонично смотрелась в этой машине, но изрядно выпачканные за рабочий день сапоги хотелось бы сменить:

– У тебя машина будто только из салона – ни следа присутствия жизни. У меня, да вообще у женщин, авто – это большая сумочка, в которой можно еще и ездить, – решила я снизить градус своего напряга шуткой.

– А для мужчин – это член, которым можно хвастаться публично.

– А ты не теряешь времени.

– Ну, уверен, что ты обратила внимание, у меня есть мелкие недостатки, – он ухмыльнулся и провел рукой по лысине, – приходится брать не только внешностью.

«Кривые ноги, волосатость и лысина – признаки повышенного тестостерона, своеобразный джентельменский набор настоящего мужчины», – внезапно всплыли в голове слова врача из какого-то телешоу. Никита включил «Депеш мод», мою любовь к которой мы обсуждали еще в переписке, и за одну песню мы добрались до места.

У входа толпились курящие, и мне ужасно хотелось присоединиться к ним, но я решила чуток потерпеть.

«Маша», – услышали мы оба женский голос. Я обернулась и махнула.

– Подруга подруги, с которой мы когда-то тусили в одной компании, – объяснила Никите.

Он нашел два стула у барной стойки.

– Это одно из немногих мест в городе, где делают водку с гренадином, – заметил он, когда нам поставили заказ.

– Никогда не слышала о таком коктейле.

– Лучше йогурта по утрам только водка и гренадин, – это стихотворение Веры Полозковой, не знаешь?

– Нет. Я предпочитаю классику. Я умею любить, я умею красивой и нежною быть, умею заглядывать в очи с улыбкой, манящей, призывной и зыбкой, – подняла свой мартини со льдом и лимоном, и мы чокнулись и выпили.

Я старалась не торопиться, зная, что двух бокалов мартини мне хватит для безрассудства. Никита был сдержан и внимателен, рассказывал про свой бизнес и поездку в Таиланд. Я слушала и попивала сладенький напиток, попивала и слушала. В нескольких метрах от нас за столиком сидели двое мужчин. Один из них кивнул, поймав мой взгляд. Я кивнула в ответ и улыбнулась. Никита это заметил.

– Тоже тусили вместе? Лицо знакомое.

– Нет, это директор инвестиционной компании. Он ходит на наши бизнес-завтраки.

– Точно. Знаю. Жена моего приятеля у него работает.

– Да, известный. А так и не скажешь, что один из самых богатых людей в городе.

– Потому что о деньгах никто не кричит, тем более у нас в стране: меньше знают, крепче спишь.

– Поэтому ты в переписке сказал, что у тебя «Нива»?

– Она обалденная, тоже под домом стоит.

Я хотела было сделать еще глоток, но бокал оказался пустым. Никита подозвал бармена. «Хочешь кофе, хочешь поесть?» – спросил он, но я еще заказала мартини.

– Манюня, – кто-то проорал мне на ухо и тут же поцеловал в щеку.

– Саша, привет, – отозвалась я нехотя, понимая неуместность ситуации.

– Придешь завтра в клуб? Я там играю.

– Нет, спасибо. Другие планы, – ответила я, хотя давно собиралась.

Он ушел, я вернула внимание к Никите, но лучше б мы выбрали менее популярный бар: его глаза стали холодными.

– Яна сказала, что ты тоже в разводе.

– Да, и у меня есть дочь.

– Моего отца не стало, когда я была маленькая, а у друга родители развелись, и мы в детстве спорили, что хуже, когда отца просто нет и ты понимаешь, что он тебя не бросал, или когда он с другой семьей.

– Хоть моей дочке всего пять, она умная и знает, что папа всегда рядом и поможет несмотря ни на что, – заявил он твердо и очень самоуверенно.

– Я сразу представила летящего Бэтмена.

– Нет, – он покачал головой и медленно отпил из своего еще первого и почти полного бокала. – Я что-то между батей и ковбоем.

– А батя – это супергерой?

– Ну, есть мама, есть ребенок, а есть батя. Он всемогущ. Ты сидишь рядом и разве не чувствуешь? – от выставил руку, сжал зубы и напряг бицепс.

В груди стал разливаться жар. «Это подействовал алкоголь или Никита? Да нет. Или да? А он – заинтересован? Не уходит же. Но где сигналы тела? Он сдержан, словно или у него кто-то есть, или стесняется? Да ну, он не из таких. Или я не оправдала его ожиданий?» Я положила руку на стол, очень близко к его стакану, так, что Никита точно должен был ее коснуться, когда решит еще выпить. Посмотрела не него, потом медленно опустила глаза на свою кисть, надеясь привлечь его взгляд. Он заметил, быстро и аккуратно, не тронув и кончика моего пальца, взял стакан, сделал еще глоток и поставил его на место.

Странно. Я извинилась и пошла в уборную проверить, все ли со мной в порядке. «В зеркале – объективно привлекательная девушка, макияж на месте, глаза блестят в рамках выпитого. В чем дело? Где реакции? Что не так?» Вернулась, села на свой стул и, кажется, начала взглядом не просить – умолять: дай знак, что тебя тянет. Но сигналы словно проносились мимо него. Предприняла последнюю попытку – повернула голову в сторону и медленно убрала с шеи распущенные волосы, проводя пальцами по коже от мочки уха к ключице и немного встряхивая пряди. Плавно запрокинула голову, словно разминаю шею, погладила указательным пальцем линию подбородка, дотронулась до губ, опустила голову и посмотрела ему в глаза, давая понять, что это выступление для него одного. Он уперся в меня взглядом секунды на три, откашлялся и спросил: «Как ты себя чувствуешь?»

Понимая нелепость ситуации, я допила свой второй бокал, заказала еще мартини и стала терять ощущение реальности. Кажется, был и четвертый бокал, но его отменила защита памяти.

Проснулась от звонка телефона. Никита. Скинула: сначала надо понять обстановку. Перед глазами полки с журналами «Космополитан» за последние три года – библией современной девушки, которая научила меня приниматься себя в любом теле, если оно не больше размера «эс», и быть самодостаточной только при наличии как минимум двух ухажеров. Фух, я дома, в своей кровати, укрыта, одета. Приподнялась: сапоги ровно стоят в коридоре. «Голова-а». Встала и пошла на кухню: о-па, на столе – бутылка минеральной воды и холодный московский гамбургер. Я выиграла в похмельную лотерею? Жадно глотая прям из бутылки, подошла к окну: мой «гольфик» стоял припаркованный под подъездом. Так. Вспоминаем, вспоминаем… нет, пусто.

Телефон пропиликал. Я побежала к нему – сообщение от Никиты: «Надеюсь, у тебя все ок. Ключи от машины в правом кармане пальто. Вечер был интересным. И все это, конечно, весело и забавно, и твоим паренькам, очевидно, такое нравится, но я из этого вырос. Береги себя».

Я сжала со всей силы виски ладонями, надеясь, что это поможет вспомнить вечер, но там был только гул и боль. Дура! Дура! Дура! «А-а-а, – зарычала я в подушку. – Неужели не могла раз в жизни сдержаться!»

Взяла телефон, написала: «Спасибо. Извини, что перебрала». Но не отправила. В памяти всплыло вчерашнее стихотворение. Открыла гугл и написала в строке поиска: «Лучше йогурта по утрам только водка и гренадин». Результат выдал продолжение: «Обещай себе жить без драм и живи один».