Чтение онлайн

– Не буянь, - ответил старлей, - а то свое получишь. Вместо простыней у нас, правда, браслеты, - рассмеялся он и пошел дальше.

– Ничего не понял!
– Борис сел.

Омутнинск

– Вот и все!
– вытирая окровавленное лезвие ножа об одежду лежащего на полу с перерезанным горлом Кощея, усмехнулся парень.
– А говорили, крутой!
– засмеялся он.

– Надо было телку другим ткнуть.
– Блондин сунул нож в карман.
– Валим, Лысый!

– Сработаем под гоп-стоп.

– Привет, землячок!
– В открытую солдатом дверь вошел крепкий молодой мужчина с потрепанным рюкзаком.
– А я думал, один покачу. Лохматый, - протянул он руку.

– Борис, - пожал ее Вулич.

– А погоняла нет, что ли?

– Афган.

– Афган? Погоди, так это ты с ментами кипиш сотворил? Кран захватил и…

– Да. Но давай не будем об этом…

– Понятно, - засмеялся Лохматый.
– А тебя, значит, в дурдом? Лихо! Отмазались, суки. Иначе начальству крышка. Во-первых, узнали о побеге, когда уже все было готово. Значит, опера хреново работают. Во-вторых, не имел он права один тебя вязать. Тем более обожженный… Бармин, кажется. Ведь именно поэтому ты сумел…

– Хватит!
– недовольно перебил его Борис.
– А почему ты уверен, что меня в дурдом везут?

– Так почему меня к тебе сунули? Я ведь в дурдом еду. Ништяк там! Жрачки, базарят, от пуза и делов тьфу. Ну поколют трохи. Зато лежишь на беленьком и хаваешь прилично. Если бабки маешь, можешь и сестрицу какую-нибудь поиметь. В общем, не жизнь, а малина.

– Я так не думаю, - пробормотал Борис.

– Да я тебе говорю, - убежденно заявил Лохматый.

– Видал?
– спросил блондин.
– Зэков везут. Очень бы не хотел я когда-нибудь оказаться пассажиром столыпинского вагона. Потому что повезут меня на пожизненное. А там очень и очень невесело. Я бы лучше вышак получил. А то, блин, сделали доброе дело - расстрел отменили, не гуманно это. Значит, пожизненное гуманнее? Да лучше пулю поймать лбом или затылком, и все дела.

– Я так же думаю, - кивнул Лысый.

Котчиха

– Но почему вы подписали бумагу о направлении Вулича в психиатрическую больницу?
– спросила Вера.

– Знаете, Вера Георгиевна, - ответил Либертович, - при всем моем уважении хочу сказать следующее: не стоит так относиться к зэку. Почему-то вы уж очень волнуетесь о нем.

– Я не желаю быть пособницей убийства!
– отрезала она.
– Надеюсь, вы понимаете…

– Вера Георгиевна, вы уже спасли ему жизнь, закрыв своим телом. Халат отстирался?
– улыбнулся главврач.
– Я ничего не подписывал. Так решили в управлении. И мне кажется, ему там самое место.

– Он там погибнет.
– Вера вышла.

– Вера Георгиевна, - позвал ее с лестницы санитар, - вас Виктор Петрович ищет.

Она быстро поднялась наверх и вошла в кабинет мужа.

– Что случилось?
– спросила она.

– Ты, оказывается, спасла Вулича, - недовольно ответил тот.
– Удержала его, когда он падал.

– И что? Он потерял сознание.

– Да ничего он не терял. Хвастался, как щупал тебя, и очень жалел, что не мог дотронуться до твоей груди. Об этом рассказал его сосед по палате…

Договорить ему не дал смех жены.

– И ты поверил ему? Он заявил, что Вулич украл у него ручку с позолоченным пером. Вулича обыскали и ничего не нашли. Этот тип просто пытается отомстить Вуличу, вот и все.

– И все-таки не надо подхватывать падающих больных. Они зэки, и от них можно ожидать всякого.

– Есть, товарищ начальник!
– усмехнулась Вера.
– Подобного больше не повторится.

Киров

– Ну что, дальше едем?
– усаживаясь на нары, подмигнул Борису Лохматый.
– А вы, земляки, с каких зон?
– спросил он у троих попутчиков. Четвертый, хихикая, лежал на верхнем ярусе.
– У него, похоже, в натуре крыша съехала.

– С пятерки, - сказал пожилой мужик в полосатой робе особо опасного рецидивиста.
– Мента подрезал, ну и закосил. А ты, братишка, откуда?

– Может, похаваем трохи?
– подсел к ним смуглый здоровяк.
– Меня Султаном кличут. С четверки я. Бучу в санчасти устроил. Хотели дело завести, но пахан откупил, и начальник меня в дурдом на время списал, - хохотнул он.
– Жрать будешь?
– спросил он Бориса.

Тот молча кивнул.
– Он что, - обратился к Лохматому Султан, - не по масти?

– Свой мужик, - ответил тот.
– Слышал про кипиш на единичке? Он устроил ментам головную боль.

– Так это ты с крана прыгнул?
– посмотрел на Бориса «особняк».
– Молоток мужик! Надо было мента прихватить, но суки не лазали, видно?
– рассмеялся он.

– Почему не залезали?
– усмехнулся Борис.
– Сигареты и чифир подавали. Просто не стал я с мусором падать.

– Молоток!
– одобрил особняк.

– Куда нас везут?
– спросил Лохматый.

– На Казань, - ответил особняк, - потом в дурдом. Я уже в трех побывал. А под Казанью ни разу не был. По-разному жуют. Кто хреново, говорит, кто ништяк. В общем, сами посмотрим.

Москва

– И что я могу сделать?
– пожал плечами полковник федерального управления исполнения наказаний.
– Вулич совершил злостное нарушение и был переведен в помещение камерного типа. Поэтому ему не разрешили свидание. Попавший в ПКТ лишен всех разрешенных законом…

– Но почему?
– вспыльчиво перебила его Лена.
– В Кирове нам ничего конкретного не сказали. А вы говорите…

– После вашего визита в Киров вас тоже следовало бы наказать административно. Вы там такое устроили, что вполне могли получить пятнадцать суток. И тем не менее я узнаю, что там случилось, и если по отношению к Вуличу допущено беззаконие, виновные будут наказаны и вам разрешат свидание…

– Значит, в республиканскую психлечебницу?
– уточнил по телефону Бескровный.

– Думаю, падение с крана не прошло бесследно, - ответили ему.

– Удивительно, что он еще жив, - сказал Семен Петрович.

В кабинет вошел Солнцев.

– Вы слышали о Вуличе?

– Только что узнал.
– Бескровный положил трубку.

– И что думаете?

– А тут и думать нечего, - усмехнулся следователь по особо важным делам.
– Начальство нашло выход из положения. Психлечебница в наше время - считай, билет на тот свет. Конечно, там не все так, как они сообщили. Сейчас они пытаются исправить положение. Даже если Вулич сумеет выжить и рассказать о чемто, ему никто не поверит. Есть заключение психиатров, он признан психически больным. И все, теперь его показаниям грош цена. Так что Вулич уже не наш клиент.

– И вы так спокойно говорите об этом? Ведь вы были…

– Мой юный друг, я видел за свою жизнь столько вызывающих у меня симпатию преступников, что уже давно должен был бросить эту работу и либо уйти в адвокаты, либо стать преступником. Вулич - бандит. Его таким сделало наше правосудие. И тем не менее кто заставлял его бежать первый раз? В общем, об этом говорить я больше не желаю и тебе не советую.

– Значит, вот как?
– покачал головой Остоцкий.
– Странно. Не должен Борька вести себя так, не из таких он. Да и не могло падение с крана остаться без последствий. Всего-то прошло с месяц, не более. Что-то тут не так… Но пока его не увидим, и думать не о чем. Вам и в колонии, и в управлении сказали, что он злостный нарушитель. Слова-то какие! Ну ладно, подождем. Но почему он на письма не отвечает?