Чтение онлайн

Сердце обрывается и падает. С экрана смотрит постаревшая и осунувшаяся, но все еще его копия.

– Боже, – шепчет Пайпер. – Это он?

– Да, – сухо отвечает Гэри. – Это точно он.

Фотографии полгода. Отец не то чтобы выглядит счастливым – у него худое лицо и какой-то больной взгляд. Это… месса? Да, фотография сделана на Рождество. Тяжело ему, наверное, без англиканской церкви в такой глуши.

Отец всегда был религиозным. Гэри молился его богу каждый вечер, упрашивал оставить мать в покое. Молился, чтобы их перестали бить.

Когда мама умерла, он понял, наконец, что никакого бога нет. Это выдумка отца, которому нужно было оправдать свое мудацкое поведение.

Гэри с трудом отрывает взгляд от экрана и замечает, что у Пайпер дрожат пальцы. Нет, она дрожит вся.

– Что с тобой? – спрашивает он.

– Я – тупая идиотка, – всхлипывает Пайпер. – Гэри Джеймс. Дэниел Барнс. Я должна была догадаться. Тебя же зовут…

– Гэри Дэниел Джеймс Барнс, – подтверждает он.

Никакая она не идиотка. Больше того: она – настоящая умница, и этот факт сейчас дает им обоим по роже.

Пайпер сползает с его рук, и Гэри не сопротивляется. Пространство вокруг становится пустым, а внутри все сжимается в ужасе.

Только не Пайпер, пожалуйста, если ты там есть, мразь лицемерная. Только не дай ей сейчас уйти.

«Бога нет», – напоминает себе Гэри.

Если сейчас кто и может остановить ее, это он сам.

– Я думала, у тебя нет родителей.

– Так и есть.

– Это твой отец.

– Да, – кивает Гэри, – но все чуть сложнее.

Пайпер останавливается посреди гостиной и сжимает кулаки. У нее мелко трясется подбородок.

– Ты мне никогда не врал.

– В этом тоже.

– То есть тебя действительно воспитала бабушка? И при этом ты все время искал своего отца?

Гэри кивает. Что ей сказать? Что сделать, чтобы остановить это осознание правды, которое сейчас растет в ее взгляде, становясь больным и неприятным?

В глубине души она уже понимает, что происходит. И Гэри все еще не может ей соврать.

– Твою маму… – Она запинается. – Я не хочу додумывать, Гэри.

В уголках ее глаз проступают слезы, но она упрямо трясет головой и берет себя в руки.

– Пожалуйста, расскажи мне, что произошло.

– Ты все поняла верно, – замечает он, встает и делает шаг к Пайпер. – Отец избивал нас с матерью столько, сколько я себя помню. Когда мне было восемь, он убил ее и сбежал из страны.

– Ты ищешь его не для счастливого воссоединения, да?

– Нет, – качает головой Гэри.

– Что ты собираешься сделать?

– Ты уже знаешь.

– Нет, Гэри, – она подходит к нему ближе, – хочу услышать это от тебя.

– Я собираюсь его убить.

– А я тебе все это время помогала… – Пайпер закрывает рот руками.

Она вся сжимается, в ужасе делает пару шагов назад и так отчаянно трясется, что Гэри хочется отмотать время назад и ничего ей не рассказывать.

– Маленькая, это ведь ничего не меняет между нами. Это просто моя цель, понимаешь? Моя заветная мечта.

– Заветная мечта – это что-то хорошее! – Пайпер начинает реветь. – Дом, машина, миллион баксов, настоящая любовь. Это заветная мечта.

– А у меня вот такая.

Она молчит долго, мучительно долго, и смотрит ему прямо в глаза. Слезы катятся по ее щекам, и хочется успокоить, но ему страшно касаться Пайпер. Готова ли она сейчас к этому? Нужно ли ей это?

Постепенно страх в ее взгляде сменяется чем-то другим, но чем, Гэри понять не может.

– Не хочу принимать никаких решений сгоряча, – наконец произносит Пайпер спокойнее, но голос все еще дрожит. – Сделай, пожалуйста, чай, мне нужно подумать.

– Конечно, маленькая.

Гэри заваривает ароматный напиток и протягивает ей кружку. Все время, пока возится на кухне, Пайпер не двигается с места. Все, что у него есть, Гэри сейчас отдал бы за то, чтобы узнать, что творится в рыжей голове.

Пайпер забирает протянутую ей кружку и обнимает ладонями.

– Я могу пойти во двор? – спрашивает она. – Мне нужно побыть одной.

– Все, что тебе нужно. Сколько тебя не трогать?

– Час, – уверенно отвечает Пайпер. – Мне нужен час.

Она открывает дверь и скрывается в темноте двора. Гэри садится на кухонный стул и тяжело опускает голову. Отчаяние и паника накрывают огромной черной волной.

Малая

Пайпер влюблена в человека, который зарабатывал на жизнь, работая в преступной группировке. Да, только машины разбирал, но факта это не отменяет.

Сейчас это кажется такой мелочью. Сколько бы Пайпер ни говорила себе, что они просто выросли в разных мирах, сегодня это не работает.

Она жила в маленьком городе, прилежно ходила в школу и за всю жизнь в Огайо больше всего переживала из-за того, что на выпускной позвал Джастин из хоккейной команды, а хотелось, чтобы Тайлер из футбольной. Училась, играла в онлайн-игры, смотрела сериалы. В Нью-Йорк уехала по какой-то случайности, по-другому не объяснишь. Подружка поступала в колледж, Пайпер попробовала вместе с ней, за компанию. И самое забавное: подружка не поступила.

Он выживал на улицах Манчестера, без родителей, с бабушкой, которая работала день и ночь. И какие у него могут быть счастливые воспоминания из детства? Отец, который избивал его? Смерть матери? Переезд к бабушке? Понятно, почему из детства он рассказал только про драку с Джеком, – это и правда выглядит самым нормальным.

Если хорошо подумать, Пайпер вполне может понять, почему из всех профессий мира он выбрал разбирать угнанные машины. И, потом, с тех пор прошли годы, и в какой-то момент они прекратили заниматься этим. «Феллоу Хэнд» – это полностью легальная компания.

Но логика не работает, когда речь заходит об убийстве человека. Это вообще другой уровень, угнать машину кажется простым и понятным. Это то, чем она могла бы заняться, если бы была в его положении. Но не убийство.

Все это похоже на какой-то плохой фильм. В мир Пайпер никогда не просачивались реальные преступники, даже мелкие жулики, не говоря уже о чем-то таком. Это другой мир, из телевизора и новостных сводок, и он всегда существовал параллельно.

Или она сейчас рассуждает как ребенок? Маленький, капризный, который не хочет верить, что «Волмарт» не работает по ночам. Это ведь не ей предлагают убить человека, чтобы она гордо отказывалась. Это собирается сделать Гэри, даже не просит помочь. Никогда не просил, она сама вызвалась. Ведь ей стало интересно…