Чтение онлайн

— А что плохого в няньках, которые присмотрят за ребёнком несколько дней? — выгибает бровь Громов.

— Это чужие люди! Я никогда не доверю постороннему человеку свою дочь!

— Но у тебя есть мама. Она не могла посидеть с дочерью?

— У неё слабое здоровье. Я не имела права нагружать её младенцем. Это сейчас Маришка уже смышлёная и послушная, да и дядя Лёша влился в семью и с радостью помогает. Но тот период моей жизни был непростым.

— Я, как погляжу, у тебя весь период замужества простым не был, — ехидство пропитывает каждое слово.

— Да, мы не ворочаем миллионами, а выживаем и приспосабливаемся к обстоятельствам, как большинство людей.

— Считаешь, мне не понять тебя? — хмыкает мужчина. — А ты хоть раз задавалась вопросом, откуда у меня взялись миллионы? Где моя семья, как я жил раньше? Мы постоянно обсуждаем твоих близких, но ещё ни слова не прозвучало о моих. Я понимаю, что тебе, скорее всего, неинтересен этот момент. Ты зациклилась на своих проблемах и убеждениях по поводу меня. Рассматриваешь мою персону исключительно как врага. Я тебя раздражаю.

Пытаюсь что-то сказать, но Громов жестом призывает к молчанию.

— Не хочу слышать отговорок. Я не слепой и не глухой. Просто констатирую факты.

— Ты сам виноват в том, что вызываешь во мне лишь отторжение, — шиплю. — И, мне кажется, что нам лучше уйти.

Не дожидаясь ответа, вырываюсь из рук мужчины и покидаю ресторанчик. Нырнув в тень растительности, обнимаю себя руками, дожидаясь Громова. Обратную дорогу я могу и не найти, а плутать ночью по острову не очень хочется. Хотя мне бы не мешало. Внутри клокочет проснувшийся вулкан.

Влад нагоняет меня через пару минут.

— И в чём же моя вина?

— Ты без разрешения самым наглым образом вторгся в мою семью. Все эти подарки напоказ, чтобы Рома бесился. Думаешь, я не поняла, что это было сделано специально? И встреча у ресторана, скорее всего, была подстроена. Ты методично вбивал клин между нами, не заботясь ни о моих чувствах, ни о том, что станет с моей дочерью. Просто шёл напролом по головам моих близких людей! — наконец взорвалась.

— С твоей стороны я бы рассматривал это как лакмусовую бумажку относительно твоего Романа. Он слабак. Что сделал твой муж для того, чтобы сберечь семью? Уверен, только обвинял тебя. А муж берёг чувства дочери? М?

Громов затрагивает кровоточащую рану. Перед глазами лицо Маришки, которая жмётся в дверях во время очередной истерики отца.

— Вижу, что нет.

— Если бы ты не полез…

— То личина Ромы просто вылезла чуть позже. Слабые и трусливые люди, как правило, не меняются. Лучше было бы, если бы ты, прожив со своим муженьком лет двадцать, и родив ещё парочку детишек, осталась у разбитого корыта? А случись, не дай бог, болезнь. Стал бы Рома сидеть возле твоей постели? А ты не задавалась вопросом, почему он так легко допустил измену с твоей стороны? Обычно людей судят по себе, — безжалостно припечатывает Влад и начинает шагать к дому, оставляя меня в полном раздрае.

Юлия

Плетусь следом. Хочется кричать, что он неправ, догнать, стукнуть по спине кулаком, причинить хоть какую-то боль этому непробиваемому, чёрствому человеку, но отчего-то я задумываюсь. Слова Влада рождают сомнения в душе.

После аварии я не включала телефон мужа. Он был разбит, и мне назвали приличную сумму за починку гаджета, а деньги нужны были совершенно для других нужд. Позвонив работодателю Ромы со своего, закинула его телефон в коробку и убрала ту на антресоли да так и забыла. Но сейчас мне захотелось посмотреть, скрывается ли там что-нибудь.

Злость на Громова из-за этого только усилилась. Пожелав «спокойной ночи», отправилась в спальню. Мне подарили колкий короткий взгляд, но задерживать не стали. А проснулась я от солнышка, заглядывающего в окно.

После душа спустилась на кухню. Влад уже сидел там и пил крепкий кофе.

— Утро вечера мудренее? — с насмешкой выгибает бровь мужчина, видя, что я стою в дверях.

Ничего не отвечаю, прохожу к столу и присаживаюсь. Хотя надо было бы проявить немного вежливости.

Громов хмыкает и жестом отдаёт приказ накладывать мне завтрак. Передо мной тут же появляется тарелка с воздушным омлетом и ещё одна с овощами. И всё тот же сок. Нет, я ничего против него не имею, но отчего-то этот факт тоже раздражает. Меня вообще сейчас всё бесит. Настроение ни к чёрту. Просто хочется закрыться в комнате и лежать замшелым поленом. Желательно со вкусом плакать, но главное условие — никто не должен меня трогать. Даже океан не манит. Мне кажется, у меня впервые такое. Возможно, это и есть депрессия? Вчерашний скандал стал последней точкой?

Громов следит за тем, как я вяло ковыряюсь в тарелке.

— Тебе не здоровиться?

— Аппетита нет, — отвечаю тихо.

— Но ты, всё же, поешь. Запихни в себя завтрак через силу хотя бы.

Вздыхаю.

— Потом надень что-нибудь лёгкое, и мы прогуляемся к океану, — продолжает командовать мужчина. От этого всё внутри буквально восстаёт и на дыбы становится. — Купаться тебе нельзя, но ножки помочить в солёной, теплой воде можно?

Киваю.

— Юля! — не выдерживает Громов.

— Что? — отвечаю безжизненно.

— Ничего, — раздражённо говорит он, со звоном ставит чашку на блюдце и выходит.

Через силу запихиваю в себя завтрак, плетусь наверх и переодеваюсь в шорты и майку. Купальник не надеваю, так как в противопоказании к заплывам Влада я не обманываю.

А вот мужчина решает окунуться. Как только мы приходим на пляж, скидывает вещи и устремляется к воде. Наблюдаю и завидую. И снова виню его в своих бедах и в невозможности насладиться океаном. Через пару дней мы уедем, а я так и не испробую его, не окунусь с головой в бирюзовую воду. Если бы Громов думал не только о себе и запасся презервативами, я бы сейчас не стояла под пальмой и не жалела себя, а разрезала волны.

Потоптавшись в теньке, всё-таки направилась к кромке. Тёплый белый песок сразу обнял стопы. Как же здесь красиво! Пушистая пена лизнула кожу, оставляя на ней тысячи лопающихся, щекочущих пузырьков. Прикрыла глаза, наслаждаясь.

Не сразу улавливаю приближение Влада, находясь в тёплой неге. Вздрагиваю от поцелуя в плечо, а в следующий момент меня прижимают к мокрому прохладному телу, заставляя широко распахнуть глаза и попытаться ужом высвободиться из захвата.

Не тут-то было. Влад только сильнее стискивает в объятиях, а потом поворачивает так, чтобы мы оказываемся лицом к лицу. Недолго думая,

он наклоняется и целует.

— Юля, — хриплый шёпот срывается с его губ. — Мой строптивый ангел.

Интересно, когда ему надоест?

— Ты же в курсе, что сейчас я дал тебе передышку, но так продолжаться долго не будет? — будто читает мои мысли. — В контракте мои пожелания чётко прописаны, и там нет пункта, где было бы сказано, что я должен терпеть твоё недовольство изо дня в день. Неужели я не заслужил хотя бы маленькой благодарности? Тебе не нравится это место? Я же хотел сделать тебе приятное.