Чтение онлайн

Я вспомнила момент нападения на особняк. Он снова ко мне пришёл, но не успел ничего сделать. Спустился один из его людей и сказал, что какой-то Климов вырубил систему безопасности. Толстяк выбежал, не прикрыв за собой дверь и я кинулась к ней, успевая подставить пальцы. Было больно. Очень больно, но это последнее, что я помнила.

Единственно, что меня радовало в нынешнем положении, это что Грешник не имеет дел с толстяком. Возможно, они даже враждуют, раз ему нужен чемодан, который был в особняке Кубрынина, ведь только там я могла что-то взять. Вопрос только брала ли я его?

Я зажмурилась, напрягая память, но перед глазами мелькали лишь разноцветные круги, выстрелы и чужие крики. Когда же я очнулась вне территории особняка, то видела как он пылал огнём и радовалась этому, вдыхая свежий воздух и лёгкий запах пожара.

Может, я действительно не достойна нормальной жизни, раз радовалась чужим смертям сейчас, но мысль, что в том пожаре сгорели все те ублюдки, немного радовала. Нет, Кубрынин жив, я в этом уверена. Не знаю кто на него напал, но раз это осмелились сделать, значит, у них достаточно средств и власти, чтобы быть готовыми к последствиям. И я действительно была готова молиться, чтобы у них вышло покончить с этим мерзавцем. Такие люди не должны существовать.

Сползая с шелкового покрывала цвета кофе с молоком, я собрала в ладошку пять таблеток, которые должна была выпить сейчас. Спустив ноги на пол, попыталась встать, но резкая боль пронзила подошву, заставляя снова упасть обратно. В поисках наименее болезненного положения ступней, встала на внешних рёбрах и, наконец, огляделась вокруг. Этот подвал отличался от моей прошлой камеры, но даже небольшая обжитость здесь наводила неприятные чувства. Слишком уж все сухо и даже стерильно… Как и хозяин жилья. Ничего лишнего, но Грешник явно тут живёт или проводит некоторое время. Получается, он и явиться может в любой момент, и расслабляться нельзя? Что ж. Не привыкать. Остается только надеяться, что он выполнит свою часть уговора и отпустит меня, когда я вспомню где это чёртов чемодан!

Выпив горсть таблеток, я вернулась обратно и более внимательно осмотрелась вокруг. Здесь не было окон, лишь по две вентиляции на каждую комнату. В просторной спальне справа от входа стояла кровать как у меня дома, но больших размеров. У таких не было ножек, что мне нравилось, потому что уменьшало вероятность удариться мизинцем. По бокам кровати стояли две тумбочки, а сверху висело большое круглое зеркало выпуклой формы и пара квадратных бра почти молочного цвета.

Напротив стоял двойной шкаф-купе с белыми дверцами и тёмными стенка и навесными полками между основных отсеков, но они были пусты. Собственно на этом мебель в комнате и оканчивалась, но несмотря на такой минимализм, она отлично гармонировала с бежевыми стенами и тёмно-коричневым паркетом на полу.

Вторая половина была абсолютно пуста, и мой творческий ум моментально представил там пару кресел и маленький столик. Рядом с дверью в другую комнату можно было поставить книжный шкаф, а потом коротать вечера за чтением книг.

Напротив смежной комнаты была кухню, которую разделял со спальней барный стол из тёмного дерева и чёрной гранитной столешницей. За стойкой шёл холодильник. Огромный и двухдверный с электронными часами и дисплеем умной системы. Дальше было простое пространство, а у следующей стены напротив овальной арки дорогой, но скудный гарнитур в таких же тонах, что и стойка. Наверху висело всего два абсолютно пустых шкафчика, а внизу раковина и одна тумба. Пустоту кухни не смогли заполнить ни дорогая плита, ни посудомойка, ни микроволновка. Всё вокруг кричало о том, каков хозяин этого жилья. Дорого и надёжно, но скудно и сухо. Как и он сам. Хотя в надёжности Грешника я сомневалась.

Включив телевизор, я переоделась в футболку и шорты, что дал мне мужчина, но перед этим понюхала. Чистые, приятные на ощупь и пахли порошком. Удивительно, что не медицинским спиртом. Уж очень стерильно вокруг. Так и хотелось сделать какую-нибудь пакость, чтобы взбесить этого Грешника, но в следующую секунду меня передёрнуло от мысли, какие последствия могут последовать. Этот человек не будет терпеть мои пакости, которыми нет-нет доставала безопасника отца. Скорее получу ремня или вовсе что похуже, и это «похуже» мне точно не понравится.

Свернув халат, положила его на тумбочку и подняла голубую пилюлю. В памяти всплыло смазанное воспоминание, как Кубрынин держал в своих сосисках точно такую же, а затем была сплошная боль. Я не помню слов и действий, не знаю, что было общего между этими двумя событиями, но с этой пилюлей у меня ассоциировалась адская пытка в сыром подвале.

Вернув таблетку на место настолько аккуратно, будто она сейчас рванет, забралась под одеяло и начала бездумно щёлкать по каналам, лишь бы выкинуть все мысли из головы. Грешник был прав в одном, давая мне успокоительное — сон необходим моему организму. Как бы не было страшно засыпать в этих стенах, но мне нужны силы, чтобы справиться с… со всем. Справиться с мыслью, что я пережила плен у Кубрынина, что спаслась от охоты местных мажоров, что попала в руки к… Чёрт его знает кому. Это настоящий Дьявол! Сама Смерть! Холодный, жестокий, циничный убийца.

Боль в теле начала утихать. Веки налились тяжестью, конечности отказывались подчиняться, но я до последнего отказывалась проваливаться в сон. Боролась, сама не знаю почему, вместо того, чтобы забыться и отдохнуть. И не зря. Сквозь туман и оцепенение снова увидела его. Он вошёл в комнату через ту же дверь, в которую вышел, повесил пальто на вешалку и начал снимать с руки часы. Они были обычными. Кожаный ремешок, железная или ещё какая-то оправа, но то, как он положил их на полку, давало понять, что эти часы ему дороги.

Почувствовав на себе мой взгляд, он повернулся ко мне. Холодный, словно статуя, а взгляд будто острый нож. Он пугал меня до чёртиков, до усрачки, и в то же время мне хотелось, чтобы он улыбнулся. Повернувшись ко мне, он немного наклонил голову набок, изучая моё лицо, а затем медленно подошёл ближе и присел на корточки прямо передо мной. Взяв мою руку у головы в свою, сжал на ней пальцы, а второй убрал волосы назад. Рассматривая мои кривые от переломов пальцы, он водил по ним подушечкой, снова поражая меня тем, что боли нет. Только его прикосновения.

Я всё боялась, что вот, сейчас он возьмёт и воспользуется мной или начнёт резать и ломать кости, но нет. Он просто наблюдал и крепко сжимал мою ладонь в своей, но кроме игры мускулов на скулах ничего больше не выражало его злости. Мне так хотелось сказать ему, что не помню где чемодан, что не могла я выстрелить в его друга, но язык не слушался меня, а действие таблеток становилось всё сильнее и сильнее. У меня уже не получалось бороться со сном, и вскоре он победил.

Я провалилась в пустоту, но сновидений так и не увидела. Словно закрыла и сразу же открыла глаза. Оглядевшись вокруг, обнаружила, что одна в помещении. Над головой горят мягким, приглушенным светом бра, не давая темноте сомкнуться, и только благодаря этому я не забилась в панике. Реальность быстро прорвалась в мозг, не давая возможности с ней смириться, и поглотила всем ужасом, что произошёл со мной за последние три месяца. Мозг выдавал команды, что я должна хотя бы расплакаться, но не получалось. Меня будто выжали, вытащили их и выкинули за ненадобностью. Не было желания истерить или делать попытки сбежать. Всё это бесполезно. Лить слёзы, дёргать толстую дубовую дверь. Это не спасёт меня.