Я жду тебя в Париже
Шрифт:
– Все хорошо, все хорошо, моя дорогая! Просто я вспомнила нашу бабушку Анастасию, она так любила эту балерину. На ее лице всегда блуждала улыбка, когда она открывала шкатулку, наверное, вспоминала что-то приятное. А я ревновала ее к этой балерине. Чем она лучше меня, думала я. И как только бабушка брала шкатулку в руки, начинала капризничать и отвлекать ее. А один раз даже сделала вид, что больно ударилась, поскользнувшись на паркете. А теперь, когда бабушки нет с нами, я так жалею, что не могу обнять ее и полюбоваться балериной вместе.
Валери в тот момент поняла, что и сама ревнует маму к балерине, и мама, чувствуя это, достает шкатулку очень редко.
Воспоминания так захватили ее, что Валери не сразу разобрала, что говорит ей месье Фредерик.
– Вы хотите приобрести ее, мадемуазель?
– Очень!
– Весьма дорогая вещь, мадемуазель.
На безмолвный вопрос Валери он ответил: «Восемьсот пятьдесят евро».
– Почти все, что у меня есть, – промелькнуло в голове Валери, а вслух она сказала:
– Да, месье Фредерик, я беру ее!
Сидя в самолете, увозившим ее из Парижа, Валери бережно держала на коленях музыкальную шкатулку, поглаживая еле заметную букву «В» и представляя счастливые глаза своей мамы.
В кровати французского короля
Мануэла Арапова
«Вы часто думаете, что у квартиры низкие
потолки, на самом деле – это высокие полы»
Французский комик Пьер Дак
История в Телеграмм-сообщениях с лирическими отступлениями.
Рома и Лада познакомились давным-давно, но в романтических отношениях оказались всего пару дней назад. Они случайно встретились на танцевальной вечеринке, увидели друг друга «другими глазами» и почувствовали взаимное притяжение. Лада улетала на неделю в Париж и предложила Роме пожить у нее и присмотреть за домашними питомцами: собакой и двумя котами.
– Рома, привет из Парижа! Весь город в снегу, представляешь? У меня с собой только туфли. Придется здесь сапоги купить.
– Привет, Лада! Ты в аэропорту? Поедешь сейчас в отель?
– Нет, сразу на выставку. Объезжая пробки, уже мчусь на специальном трансфере на «Мэзон Обжэ». Какие молодцы организаторы, прямо из аэропорта каждые полчаса ходит шатл до выставки. Тут все в автобусе гипернарядные! Так восторженно переговариваются, как будто Новый год едут справлять.
– Они же и правда едут на праздник дизайна! Классная выставка. Кто там с тобой в автобусе? Много наших?
– Не, русская речь не слышна. Наша дизайнерская команда завтра прилетает. Шумные итальянцы, вежливые англичане и остроумные французы. Немецкой речи тоже не слышно.
– Поговори с ними, ты же знаешь французский.
– Да, я уже вовсю общаюсь. Со мной рядом архитектор из Марселя, обсуждаем общих знакомых.
***
– Рома, привет! Два часа кружила по выставке, здесь восемь павильонов и впереди у меня еще три дня наловить креативных решений. Присела кофе попить, вытянуть ноги и тебе написать. Как ты? Осваиваешься?
– Привет, у меня все норм. Прикольные шторы у тебя в прихожей с французскими гравюрами и видами Парижа.
– Нет, не Париж – зарисовки Прованса, но тоже Франция. Я эту ткань, кстати, увидела здесь же на «Мэзоне» три года назад и просто в нее влюбилась. Коллекция Кристиан Лакруа. Обои в столовой тоже от этого дизайнера. Тебе они понравились?
– Слушай, мне все нравится. Расскажи, что там уже увидела интересного?
– Первым делом заглянула на площадку к Andrew Martin. Его стенд, как всегда со стенами выше всех и виден издалека. В этом году у него огромные tapisserie, коллекционные retrophotographie, кожаные sofa и его фирменные антикварные coffre.
– Это тот англичанин, который дизайнерский «Оскар» устраивает?
– Да, он самый.
***
– Рома, бонсуар. Я снова еду в шатле. Теперь уже на Лионский вокзал.
– Бонжур, Лада. Ты что, решила уехать из Парижа?
– Да, нет. Мой отель в пяти минутах от вокзала. Супер-удобные эти трансферы. Еду по Елисейским полям мимо Королевского дворца, немного темнеет и так красиво снег падает. Сказочно! Для полного погружения я еще Джо Дассена себе включила.
– Его песня не про зиму, а «бабье лето» на Елисейских полях!
– А, точно, все равно атмосферно.
Сейчас проезжали мимо входа в метро. На красивой вывеске в стиле модерн лежит снег в виде разлапистой белой перчатки. Как будто таксисты возмутились исчезновением пассажиров и вызвали «подземку» на дуэль. Все дорожки запорошены вдоль канала Сен-Мартен, словно проход закрыт и послание парижанам: держите ноги в тепле и оставайтесь дома.
Едем дальше и видим: на занесенном почти до крыши Пежо у обочины, на заднем стекле написано пальцем любовное послание с сердечком. Класс! Здесь столько романтики: висячие «замки любви» на «Мосту искусств» скрыли свою разноцветность и все стали белыми пушистиками.
– Лада, а как тебе выставка в целом?
– Впечатлил больше всех проект «Dream Box». Организаторы «Мэзон» предложили разным дизайнерским бюро оформить семь спален. Любому посетителю можно было пройтись по длинному коридору с ярко-розовыми стенами, открыть дверь и примерить любую из комнат для сна. Так интересно! Я почти на всех кроватях успела полежать.
– Ну и как?
– Роскошно, но жестковато.
– Надеюсь, одна лежала?
– В проходе между дверьми коридора стояли напольные зеркала в золотых рамах, прямо как в старинном дворце. У меня мелькнула мысль: «Хоть бы раз оказаться мне в замке из сказок Шарля Перро». Ром, ты бы хотел побывать в замке?
– С тобой – конечно.
***
– Рома, привет! Как дела?
– Лучше при встрече расскажу. Ты завтра днем прилетаешь?
– Да, утром стартую из аэропорта Шарль-де-Голль.
– Чем вечером сегодня займешься?
– Еду в гости к самому крутому французскому королю дизайна Жан-Полю Рефузо.
– Ого! Одна едешь?
– Ты что, нас тут целый автобус русских дизайнеров. Еще в Москве Яна Дорогова предложила нам к нему съездить после «Мэзона». Такой колоритный водитель нас везет с подкрученными на манер Эркюля Пуаро усами.
– Прикольно.
– Сейчас встали в пробку на бульваре Арагон и попросили водителя открыть окно из-за духоты. Но вместо свежего воздуха в автобус хлынула волна зловоний. Водитель посмотрел на наши сморщенные носы и показал на «веспасиан» на тротуаре. Мы увидели небольшую бронзового цвета цилиндрическую колонну с причудливой башенкой. С двух сторон ее слегка прикрывали изогнутые пластины, высотой полметра, на тонких металлических прутьях-ножках. На наш вопрос: что это такое, француз залился краской и сказал: общественный писсуар. Потом добавил, что они появились еще в первой половине XIX века. Чтобы спасти углы зданий и подворотни столицы Франции от желающих справить нужду. Через сто лет «веспасианов» в Париже насчитывалось больше тысячи, а после 2006 года остался работающим только этот. Многие из первых писсуаров сохранились и сейчас, только теперь их переделали в тумбы для афиш. Общественные туалеты, оказывается, тоже изобрели Парижане.