Чтение онлайн

Та понятливо кивнула и направилась к двери. Крикнув ей напоследок, чтобы взяла с собой охранника, я снова опустилась на стул и подбросила в ладони деньги, которые у меня остались. Три золотых, все медяшки и серебряки я отдала камеристке — ей должно хватить. При взгляде на деньги невольно подумала о том, что в ближайший месяц мне рано или поздно придется просить на расходы у мужа, и содрогнулась. В прошлой жизни я ни разу ни у кого не просила денег, даже в долг брала всего два или три раза и всегда возвращала раньше срока. И как вообще говорить о такой теме? Стыдливо-просяще или нагло и требовательно? Ладно, решу по ситуации.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, наугад вытащила с полки книгу, которую, походу, никто раньше оттуда не вынимал. Нетронутые страницы похрустывали, бумага пахла типографской краской, на корешке кожаной обложки скопилась пыль. Оказалось, что рука моя потянулась к пособию по этикету и я, решив не пренебрегать такой удачей, погрузилась в чтение.

Уже через пол часа описания того, что должна, а чаще — не должна делать леди вогнали меня в дрему, но я упорно продолжала постигать азы местной вежливости еще около часа, прежде чем камеристка вернулась со стопкой брошюр и остатками денег, которые честно вернула мне. В комнату мельком, не пересекая порог, заглянул Клейтон, но прежде, чем я успела с ним заговорить, тут же исчез. Проверял, не сбежала ли я — не иначе.

Но как бы мне ни было любопытно, что творится с делами графа, покидать комнату я бы не рискнула: в конце концов, нахожусь в магическом мире. Как знать, вдруг по улицам разгуливает демон или противники Даркрайса решили похитить меня, чтобы стребовать с него выкуп или какие-то услуги?

Я села на диван, камеристка аккуратно разложила передо мной на столе пять брошюр, размером чуть больше, чем привычный мне А4.

— Спасибо, ты пока свободна, — подцепляя пальцами один из листов, я кивнула камеристке.

Газета со свежими новостями оказалась теплой, а чернила — на удивление сухими. Немного побившись над этой загадкой, я наконец поняла, что прежде, чем отдать мне эти находки, горничная гладила их! О чем-то таком я слышала на дополнительных занятиях по истории журналистики.

Итак, что тут у нас?

Глава 10

Первую полосу украшал рисунок с отрезанной от тела головой — настолько детальный, что виднелись в мясе позвонки и потемневшие вены на глазах. Подпись под рисунком гласила, что профессиональный художник делал наброски прямо на месте событий, с натуры. Боюсь представить, в окружении каких запахов пришлось работать этому мастеру.

Пробежавшись глазами по новостям, я удивилась тому, насколько местные люди жадны до кровавых и грязных подробностей. Всего на четырех страницах тонкой газеты уместился маньяк, отрезающий головы только бородатым брюнетам — тут я невольно забеспокоилась о графе, но он скорее шатен с бакенбардами, да и отрезать ему голову еще надо постараться — два самоубийства, дамская дуэль, на которой одна из леди оставила другой на память длинный шрам на бедре, разоблачение местной популярной гадалки, шар которой — вот неожиданность — вовсе не летал, а был привязан к потолку за невидимую леску, и несколько мелких заметок о приезде в город театральных трупп и смертях важных чиновников.

К последним я пригляделась повнимательнее. Пробежалась по именам, но разумеется не обнаружила среди них Брайана Дербентона, да и других подозрительных смертей — тоже. Один престарелый лорд скончался от сердечного приступа — его «провожали» в церкви сегодня в полдень, один знатный юноша погиб на дуэли, и теперь его семья требует компенсации с родителей противника умершего, и скончавшийся от сердечного приступа пожилой советник Ее Величества. Никаких чудовищ и даже намека на них.

Когда я подняла голову, чтобы немного передохнуть, - с удивлением заметила, что на столе появился чай и тарелка с бутербродами. Вопросительно глянула на горничную и бедняжка от страха даже сдалась.

— П-простите, госпожа, но вы часто бываете так увлечены, что забываете поесть, однако вы только недавно встали на ноги, и тут такое долгое путешествие… — сбивчиво начала объяснять она, но замолкла на полуслове, будто ожидая, что я прямо сейчас уволю ее.

— Похвальное рвение, — я отложила газету и улыбнулась. — Скажи мне, с чем оно связано?

Горничная смутилась еще сильнее, но все же ответила.

— Его Светлость сказал, что вы можете стать забывчивой после всего… что произошло, и попросил меня делать все как обычно, не спрашивая позволения, — пролепетала она.

Ах, какой заботливый муженек! Если бы я не знала, что он вскоре сойдет с ума от любви и убьет меня, может, даже не стала бы искать повода с ним развестись.

— Хорошо, пока что ты свободна.

Однако супруг ведет себя подозрительно: будто специально создает мне все условия, чтобы я поскорее адаптировалась в новом мире. А может… Нет, нереально. Местные маги не умели проникать в другие миры, никто даже не подозревал об их существовании. Или писательница просто не уточняла этот момент? Почему вообще обычная фентезийная книжка в мягкой обложке породила целый мир? Или не породила, а стала лишь его слабым отражением, даже отблеском? Столько вопросов, но ответа — ни одного.

Вытягивая себя из круговорота повторяющихся мыслей, я наугад схватила другой журнал. Он оказался чем-то вроде земных гороскопов и печатался, судя по цветочкам на полях и заговорам на «мужскую силу» для супруга, преимущественно для женской аудитории. Я любопытства ради отыскала в нем месяц низкого солнца — второй месяц зимы, в который, насколько я помню, родилась Беатрис. В предсказании значилось, что вскоре мне предстоит приятный вечер. Как будто бы у местных благородных дам, читающих эту ерунду, хоть какой-то вечер мог быть неприятным!

Впрочем, если ничего более достойного подыскать не удастся, я вполне могу попытаться писать в подобную газетку такие вот предсказания. Наверняка за это платят гроши, но все лучше, чем выпрашивать деньги.

Третий журнал оказался идентичным первому, но предназначался для мужчин. Меня позабавило описание ритуала для проверки верности жены по куриному яйцу и белой нити, но больше ничего занимательного я в нем не нашла. Четвертый пестрил выкройками, советами по этикету и танцам, в общем, являл собой апогей всего того, что разрешено женщинам в этом мире.

Отбросив последнюю брошюру на стопку предыдущих, я обвела все их взглядом и загрустила. Ни одной политической — очевидно, все действительно важные новости распространяются по переписке — и ни одной ниши, в которой я смогла бы работать. Не считая гороспоков, разумеется. Писать криминальные новости я смогу, только переодевшись мужчиной, да и то не факт, что меня примут на работу. Конечно, на крайний случай и этот вариант сгодится, но всю жизнь проводить, скрываясь, — не по мне. В дамских же платьях я не имела никакого желания разбираться.