Чтение онлайн

— Не всё, поэтому мы здесь.

Стревенсон прошёлся по крыше, останавливаясь у закрытого люка. Секунда и напольная дверь отворилась, дружелюбно пуская всех внутрь. Ева подошла к большой дыре, ноги всё ещё слушались плохо, и всмотрелась в темноту внизу. И ради этого они здесь? Что там внутри?

— А как же остальные? — обратилась она к Шуту. — Мы обещали ждать…

— Я уверен они найдут сюда вход.

— А если нет?

— Ева… — устало выдохнул усач, проводя рукой по отросшим волосам. — Мы не можем тут их ждать, это может растянуться на часы, а то и дни. А если они вообще не придут?

— Но радио заработало, это наверняка сделали Джон с Маркусом.

— Может быть, а может и нет. Если так, то идти сюда им несколько часов. Я пытался с ними связаться, но ничего не вышло, ты сама это видела. Поэтому идём без них.

Ева с сомнением приняла его слова, но и спорить было бесполезно. Не будет же она стоять одна на крыше, тогда точно рехнётся. Немного подумав, Ева кивнула, согласившись на аргументы Шута, и шагнула вперёд за Стревенсоном, который уже спускался внутрь, совершенно забыв о своих спутниках.

Первая комната в которой они оказались была просторным холлом в серо-белых оттенках, стены которого успели впитать в себя запах медицинских химикатов. Стревенсон поколдовал в какой-то маленькой коморке справа и всё вокруг зажглось холодным светом, ослепивший ненадолго прибывших. Холл пустовал, всего пара открытых шкафчиков под одежду и перевёрнутый стол в углу.

Доктор уже хотел было открыть следующую железную дверь, но приставленное дуло пистолета к его виску не дало ему это сделать.

— Не спешите, доктор. Не хотите рассказать о вашей ранке на руке и как давно она у вас? — требовательным тоном спросил Шут.

Еве всё это не нравилось, но ответы она тоже хотело бы знать, особенно на один вопрос. Теперь она была уверена на сто процентов, что Шут и учёный знакомы, даже очень хорошо знакомы. Дальше она сделала то, что привело в шок её саму. Ева достала свой пистолет и навела его на друга, приводя усатого в состояние шока.

— Что ты делаешь?

— Кто. Ты. Такой? — по слогам холодно спросила она, стараясь не уронить пистолет дрожащими руками.

— Серьёзно? — опустил он своё оружие, придвигаясь к ней, но щелчок предохранителя заставил его остановиться в метре от неё. Стревенсон с довольным выражением лица наблюдал за этой сценой.

Всё её тело опять трясло, как буквально несколько минут на крыше, из глаз прыснули слёзы. Ева очень хотела бы, чтобы сейчас с ней был кто-то, кому она доверяет, но эти люди далеко от неё. Она одна, в окружении знакомых незнакомцев.

— Ева, — начал Шут, примирительно подняв руки. — Прекрати истерику и давай поговорим.

— И ты снова солжешь и сменишь тему? — горько усмехнулась она.

— Сейчас не это главное! — взорвался он, повышая голос. — А он! Ты видела, что у него на руке?! Он много часов провёл в закрытом помещении, его не кусали, и до этого тоже. Но он не обратился! Не хочешь узнать почему?

— Хочу и узнаю, но после того, как ты расскажешь о себе.

— Ева…

— Она права, к чему вся это ложь? — встрял Стревенсон.

— Ой, ты лучше заткнись, — злобно прошипел на того Шут.

— Нет, пусть говорит. Откуда вы его знаете? И не лгите! — решительно продолжала требовать она, назад дороги уже не было.

— Я никогда не лгал, вам, — мотнул головой доктор. — В отличии от Вектора.

— Вектора?

— Это настоящее имя нашего общего друга, — объяснил Стревенсон, указав на Шута, который прекратил попытки вернуть всё как было и просто молча стоял, опустив глаза в пол. — Странно, что он решил прикрываться таким нелепым прозвищем.

— Он не прикрывался им, мы сами стали называть его так. Откуда вы друг друга знаете?

— Когда-то мы работали вместе.

— Ложь, — сквозь стиснутые зубы проскрипел Шут. Или теперь стоит называть его Вектором? Ева начинала путаться. — Мы не работали вместе, никогда. Вы же сами говорили, я слишком глуп, чтобы быть в вашей группе.

— Дело не в глупости, Вектор. Ты был и остаешься слишком импульсивным, слишком самовлюбленным с этими своими шуточками, не умеющий слушать кого-то кто в разы умнее и старше тебя. Я восхищался твоими знаниями и будь ты немного другим, более послушным…

— Точнее тем, кто с легкостью стал бы вашей марионеткой? — фыркнул в ответ Вектор, понимающе качнув головой. — Я бы таким никогда не стал.

— Айва не была марионеткой.

— Кто такая Айва? — не поняла Ева, но при упоминании этого имени лицо усача преобразилось, он чуть не кинулся с голыми руками на Стревенсона (свой пистолет он направил в полёт на пол), но отшатнулся, когда дуло её огнестрела упёрлось ему в ребро.

— Его невеста.

— Она умерла по его вине! — обвиняющим тоном крикнул Вектор.

— Это не так. Айва была гениальным молодым умом, лучшим на своём курсе. Я всегда преклонялся перед ней и не понимал почему она выбрала тебя, человека который никогда бы не достиг никаких высот в своей жизни. Ты не знаешь, но это именно она разработала «В-120», возвращающий мертвецов к жизни.

— Всё ложь!

— Зачем мне лгать?! — развел руки в сторону доктор, приближаясь к ним на шаг. — Здесь, в «Новус», есть доказательства её учений, бумаги, подписанные её рукой. Ты можешь спуститься и прочесть всё сам.

— Нет, не верю.

— Зачем ей создавать такой вирус? — спросила Ева, нахмурившись.

— Айва не создавала его с той целью, во что всё вылилось. Первонаычальная цель была избавиться от рака. Созданный симбионт должен был пожирать опухоль, чтобы человек шёл на выздоровление, чуть позже мы пошли дальше какого-то страшного заболевание и стали говорить о смерти, — продолжал свою историю Стревенсон, не обращая внимания на всё отрицавшего Шута. — Но всё вышло из-под контроля. И случилось, что случилось.

— Но почему вы ещё живы? Почему не стали одним их тех тварей?

Ева это в упор не понимала. Лишь раз она видела полноценное обращение от укуса, сначала длительная и мучительная лихорадка, затем смерть и новое пробуждение. Ева прикасалась к его коже, но Стревенсон был всегда холодным. Если что-то останавливает обращение, значит лекарство есть? Может всё не так страшно, и надежда ещё есть. Она вспомнила слова Стревенсона, что фактически они все заражены. Ева старалась как можно меньше думать об этом, но забыть о таком окончательно невозможно.