Чтение онлайн

– Ладно-ладно, просто предположил. Что собираешься делать?

– С тобой вот хотел посоветоваться, – мрачно сказал я. – Но толку-то.

– Может, приедешь? – предложил он. – Успеем вечером в баньку сходить. Поговорим толком.

Идея была заманчивой. Но мне представилась долгая дорога в обмен на пару-тройку часов и как я потом сижу один в остывающей бане.

– Наверное, нет. Спасибо, что предложил.

– Хочешь, с Нелькой поговорю? Они часто общаются.

– Поговори, – согласился я. – Только знаешь, аккуратно.

– Ты же меня знаешь, приятель.

– Знаю, – без энтузиазма согласился я.

Итак, мне предстоял месяц ожидания. Нет, конечно, можно было бы презреть все запреты и заявиться к ней на порог, но вряд ли Ритка обрадуется такому напору.

Давно я не испытывал этого тягостного чувства переизбытка времени. Тревога, что поселилась у меня в голове, осваивалась, распускала корни, цвела и пахла. Я придумывал миллион причин, почему вдруг Ритка решила меня продинамить. Наверное, также маялись влюблённые в древности – уедешь торговать в Сибирь или в военный поход и пиши письма, а уж когда придёт ответ и придёт ли вообще – на всё божья воля.

Нужно было придумать дело, но у меня, как назло, никакого дела и не было.

Ехать мне никуда не хотелось. Во-первых, ужасала прорва времени, которую нужно высидеть в кресле самолёта или лёжа на купейной полке. А, во-вторых, не хотелось встречаться ни с кем, кто знал бы Маргариту хоть понаслышке. Мне суеверно казалось, что стоит заговорить о ней, как тут же рухнет последняя надежда (почему последняя? надежда на что? – сам не знаю).

В итоге время пришлось откровенно убивать – я шлялся по кино, игровым автоматам, ночным клубам. Раз собрался с духом и потопал в дорогущее казино, куда меня, к счастью, не пустили. Не знаю, чем моя физиономия не понравилась киборгоподобной охране, но она оказалась неумолимой – «имеем права отказать без объяснения причин». Впрочем, я особо и не настаивал.

Спасали книги и стрелковые клубы. Удивительные сочетания может находить мозг в попытке решить неизвестное жизненное уравнение. Сначала я читал до одурения романы – первую неделю классические, после стал подбирать посовременнее. Когда совершенно уже невозможно было смотреть на буквы, то срывался из дома и ехал или на полигон, где с удовольствием расстреливал мишени, или договаривался об участии в пейнтбольной схватке. К концу месяца на теле насчитывалось с десяток внушительных синяков – такова была плата за восстановление душевного равновесия.

В последний день мандраж усилился до безобразия. К Коршунову я не поехал, на звонки и сообщения не отвечал. Спал я после перемещения через пень колоду, то и дело просыпаясь от невнятных липких кошмаров.

Утром я честно дождался девяти часов (раньше мне показалось слишком рано, а позже выглядело бы так, словно я обиделся) и позвонил.

– Привет, Алекс.

– Рита! – нарочито радостно произнёс я. – Как ты?

– Извини, пожалуйста, но сегодня тоже не получится, – сбивчиво ответила она.

– Да что происходит-то?

– Мне нужно решить пару дел, Алекс. Обещаю, что в следующий раз мы увидимся.

– Ну хоть намекни, что за дела?

– Не могу, Алекс. Пока не могу. Давай обсудим, когда встретимся.

– Погоди. Рита.

Я чувствовал, как она готовится устало меня выслушать. Надо бы подобрать такие слова, чтобы разом перемахнуть эту внезапную холодную пропасть.

– Как больно, милая, как странно…

– Не надо, Алекс.

– Сроднясь в земле, сплетясь ветвями…

– Мы встретимся через месяц, – сказал она твёрдо.

– Раздваиваться под пилой, – продолжил я коротким гудкам.

Через окно светило яркое октябрьское солнце. А мне хотелось дождя, тёплого грибного дождя под серым небом.

Я не удержался, схватил кружку с остатками кофе и со всей дури запустил в стену. Керамическая удалая тройка разлетелась на мелкие кусочки, оставив смачное коричневое пятно на стене.

– Проклятье!

Ревность, вот что это было. Я влюбился и теперь ревновал. Воображение рисовало картины одна отвратительней другой. Месяц. У меня впереди опять целый грёбаный месяц. А потом что? Воображение не останавливалось, закручиваясь по бешеной спирали. Гнев не удержался внутри и, вырвавшись, пошёл крушить всё вокруг.

Когда меня, наконец, отпустило, целым остался разве что стол. Тяжело дыша, я оглядел разгромленную кухню. Хорошо, что в новом цикле всё вернётся на круги своя – и кружка склеится, и микроволновка соберётся обратно, и погнутые ножки стульев распрямятся. Хорошо бы, чтобы и я слепился обратно.

***

Утро 7 сентября 2006 года в Казани выдалось прохладным. Неля невольно ёжилась под наброшенным плащом. До квартиры Димы было всего два квартала, но она успела замерзнуть. Пройдя полпути выяснилось, что она забыла мобильник. «Видимо, знак» – решила она. И свитер заодно натяну.

Стоило ей вернуться, как телефон зазвонил.

– Привет.

– Марго, ты? Что у тебя с голосом?

По телефону Рита была немногословна. На все вопросы стандартно отвечала, что можно приеду и поговорим. Это самое «можно я приеду» звучало так беззащитно, что Неля чувствовала себя мамой, у которой обидели ребёнка.

– Приезжай, конечно, дорогая!

Неля выскочила из дома, забыв про свитер. То ли на улице потеплело, то ли её разогрели разговоры с подругой, но прежнего озноба уже не чувствовалось. Первым порывом было позвонить Алексу и выяснить, что там у них происходит. Но Рита очень просила ничего ему не говорить. К тому же, на дворе был сентябрь.

– Козёл – твой московский приятель, – сообщила Неля мужу с порога.

– Тю! – округлил Димка глаза. – Опять?

– Марго в шоке. Наверняка обидел и не заметил.

– Да с чего ты взяла, ну?

– Марго звонила.

– Мне, кстати, Алекс тоже звонил.

– И что?

– Жаловался на Маргариту.

– Ничего не понимаю, – искренне сказала Неля.

– Милые бранятся только тешатся, – глубокомысленно заявил Дима. – Как мы с тобой.

– Отстань!

– Как? Не гони меня, моя королевна!

– А почему это не принцесса?

– Так ты замуж вышла. Всё уже, – улыбнулся Димка, машинально разглаживая бородку.

Неля не выдержала и рассмеялась. Гнев улетучился.

– Там действительно что-то не то, – пожаловалась она спокойнее. – Позвони ты ему, порасспрашивай. Он же неуклюжий во всём.

– А ты чего не позвонишь?

– Мне Рита запретила.

– Значит, через меня? Коварна ты, королевна, ох коварна.

– Прекрати меня так называть. Я чувствую себя старой.

– Ладно. А что Ритка-то хочет?