Чтение онлайн

— Ни фига себе, — разумеется, я не стала уточнять, что уже почти подружилась с Юлей. — Как я это сделаю, по-твоему?

— Она в том же издательстве подрабатывает, что и ты. Вы, женщины, обычно быстро сходитесь.

Мама дорогая! Выходит, у него и на меня, и на Юлю полное досье? Вот влипла. Удивительно, как это он еще не засек, что она ко мне уже приходила. А может, засек? Он ведь позвонил-то мне сразу после ее ухода! Я почувствовала, что уже тону в этой шпиономании, и единственный якорь спасения в том, чтобы сказать, что я уже побывала у Алексея Петровича.

Я отхлебнула шампанского и перевела дух:

— Вадим, я не могу туда идти.

— Почему?

— Я там уже была!

— Что?! — Теперь уже он изумился донельзя.

— Да! Когда ты пропал, я места себе не находила, — зачастила я, сочиняя на ходу. — Ты у меня все время буквально перед глазами стоял. Я даже ездила гулять на «Щелковскую», смотрела на твои окна. И однажды увидела в них свет. Я и побежала к твоему дому, поднялась и позвонила в квартиру. Потом подумала, может, у тебя женщина? Хотела уйти, да не успела, дверь открыл какой-то неизвестный дяденька.

— Что ты им сказала? — поинтересовался Вадим, последним усилием воли удерживая на лице вежливую улыбку.

— Ничего особенного. Спросила, где ты обретаешься.

— О господи! — Вадим обессиленно откинулся на спинку стула и затих, что-то обдумывая.

Я тоже затихла, прикидывая, отравит ли он меня сейчас за это прямо здесь, или лучше бежать скорее домой и самой повеситься?

Вадим открыл глаза и вдруг улыбнулся:

— Слушай, Мила! Да ведь это тоже можно обыграть. Но без дочки Алексея Петровича все равно не обойдемся. Это моего Имярека так зовут.

Кажется, он уже твердо решил, что я ему помогу.

Ну а вдруг его действительно оболгали? А то, что его действия выглядят проделками «частного афериста», а не частного же детектива, так это из-за создавшихся специфических условий?

Пожалуй, я ему все же помогу. Только если удастся заполучить эту дискету, покажу ее вначале Макару Захаровичу. А если проверка причин ухода Вадима из МУРа подтвердит полную невиновность моего любовника, что ж, буду и дальше ему содействовать. До определенного предела.

— Кстати, — вспомнила я, — а как ты в его квартиру-то проник? Алексея Петровича этого?

Вадим смущенно улыбнулся и развел руками:

— Да в общем-то, как и к тебе. С использованием простого технического приема, и без особых усилий, как в рекламе о стиральном порошке…

Экран видеомагнитофона намертво приковал к себе внимание небольшой группы людей. Их было четверо. Они в молчании следили за развитием событий на недавно отснятой пленке, время от времени «вентилируя» воздух блеклыми струйками сигаретного дыма.

Симпатичная девушка принесла поднос с кофейником и чайником, разлила напитки в чистые чашки, собрала грязные и направилась к двери, бросив безразличный взгляд на экран. За три года работы у этих людей она видела столько подобных видеозаписей, что потеряла к ним всякий интерес, и только снятые скрытой камерой постельные сцены иногда пробуждали у нее легкое любопытство. Но по рангу ей вообще не полагалось болтаться в этой комнате. Она вышла, успев лишь мельком подумать, что заснятый на этот раз приятный блондин с пышными усами и бакенбардами похож на какого-то известного актера в гриме.

— Ну и сказочник, — вполголоса промолвил молодой человек в джинсах и пестрой рубашке-гавайке. — Здорово очки втирает!

На экране пышноусый блондин в этот момент нежно провел ладонью по щеке своей собеседницы, красивой русоволосой женщины, с недоверием на него взиравшей.

— Тише, Сокол, — басовито приказал грузный мужчина лет пятидесяти с начальственным выражением лица. — Дай нашему соловушке арию допеть.

«Соловушка» меж тем приступил к изложению событий, чем-то очень заинтересовавших компанию зрителей. Сокол наклонился к соседу, мрачного вида мускулистому парню, и прошептал ему на ухо:

— А кто этот Юрий Сергеевич, не знаешь, Кирпич?

— Надо будет, узнаю, — спокойно отозвался тот.

— А шеф его знает? — не унимался Сокол.

— Сам у него спроси, раз уж тебе так интересно, — шепотом огрызнулся Кирпич и недовольно повел мощным плечом. — Отцепись, стажер.

Неожиданно третий зритель негромко рассмеялся:

— Ловко он эту Мотылеву уговаривает к Мордвинову залезть.

— Арти-ист, — протянул грузный своим хрипловатым баском. — Это, Аркаша, тот еще химик.

— Дядя Ваня, — спросил засмеявшийся Аркаша, — ну теперь-то вы точно уверены — это он?

Запись кончилась, по экрану побежали полосы. Дядя Ваня одним глотком допил чай из своей чашки, однако на Аркашин вопрос отвечать не спешил.

— Сокол, — приказал он, выстукивая по подлокотнику кресла какую-то мелодию короткими толстыми пальцами, — перемотай, голубчик, до того момента, когда он кольцо девчонке передает. И дай-ка мне стоп-кадр, сперва на нее, потом на него.

Сокол кивнул, проделал необходимые манипуляции и вместе с остальными внимательно вгляделся в застывшее изображение молодой женщины. На ее лице явственно читалась борьба противоположных эмоций: брови еще были нахмурены, а губы раздвигала невольная улыбка.

— Охмуреж по высшему классу, — с явным неодобрением проворчал Кирпич.

— Так, теперь дай его портрет, — распорядился Дядя Ваня.

Сокол прикоснулся к кнопке пульта, и на экране появилась физиономия блондина. Лицо его было напряженно-внимательным, в углах губ, скрытых густыми усами, угадывалась усмешка.

— Аркаша, сделай-ка мне фото вот с этого кадрика, да почетче, — велел Дядя Ваня. — А потом мы с него усики с баками снимем.

— Значит, вы все еще не уверены? — вполголоса спросил Аркаша.

— Уверен, не уверен… — Дядя Ваня заглянул в пустую чашку и недовольно отставил ее. — Тут наверняка бить нужно. Сам знаешь, в таком деле промахи недопустимы, это тебе не по воробьям из пугача лупить.

— Я вот все же уверен, что это он, — азартно сказал Сокол, доставая кассету и передавая ее Аркаше. — Дядя Ваня, ну разрешите, я к нему домой наведаюсь.

— Не разрешаю, — отрезал Дядя Ваня.

— Вы что, думаете, я там наслежу? — обиделся Сокол. — Не уважаете вы меня, шеф, не цените и не любите.