Чтение онлайн

— Значит, и все остальные испугаются. Пошли к ребятам.

В комнате верные «супруги» продолжали наблюдение и совещание. Завидев меня, Пашка невольно сглотнул и на всякий случай отодвинулся подальше, а Юля присвистнула:

— Хороша! Вылитая людоедка из племени Мумбо-Юмбо. Такое впечатление, что ты питаешься падалью и пьешь кровь христианских младенцев. У зрителей будет истерика!

— Истерика будет у меня, когда я стану умываться перед сном и взгляну в зеркало, — буркнула я, усаживаясь на стул. — Ну, что?

— Ждем-с, — ответил Пашка.

Я вздохнула и собрала остатки терпения. Скорее бы все кончилось!

Вечер тянулся, как резиновый. Мы провели в ожидании не меньше трех часов. Но все же нам было гораздо лучше, чем Риточке Дорофеевой. За неимением иных занятий мы уселись играть в преферанс и увлеченно расписывали пульку, пока наша автодива томилась в полном одиночестве.

Юля легко загнала нас «в гору» и довольно хихикала, сгребая в кучку поставленные на кон спички. Пашка ворчал, что женщин с такими способностями надо изолировать от незащищенных членов общества и содержать в стальной клетке с прочными замками. Карина тщетно пыталась хоть что-то содрать с нас на «мизере».

Я играла рассеянно, голова была занята совсем другим.

Зря я Макара Захаровича дразнила, вот что! Гонор взыграл, и я совершила очевидную глупость. Лучше бы он по-прежнему считал меня недалекой курочкой, не подозревающей, что наши с ребятами действия отслеживаются подчиненными Дяди Вани точно так же, как мы отслеживаем Ритины. Еще обидится старик и отдаст приказ нас изолировать. А я ведь просто помру, если не загоню Фантома в угол самолично, всем ментам назло!

Мое самобичевание, к счастью, оставшееся тайной для остальных, было прервано резким звонком, раздавшимся из прослушивающего устройства.

Юля швырнула карты на стол:

— Фантом!

Мы впились глазами в экран.

Услышав звонок в дверь, Рита пулей вылетела из кресла и рванула в прихожую так быстро, что по экрану размазалось пестрое пятно.

Дверь распахнулась, раздался звук, похожий на треск выстрела, и высокий мужчина, стоявший у порога, охнул и схватился рукой за щеку.

После этого пощечины посыпались на него градом. Изловчившись, Шутилов схватил обезумевшую Риту за руки. Она взвыла громче пароходной сирены и врезала ему по лодыжке. Фантом заорал от боли и запрыгал на одной ножке, пытаясь впихнуть невесту в коридор и закрыть дверь.

Наконец ему это кое-как удалось. Прикрываясь локтями, он поворачивался к Рите то правым, то левым боком, а она лупила его ногами, стараясь попасть по почкам, и голосила во все горло, обильно уснащая свои вопли лексиконом обитателей помоек. Выглядел при этой экзекуции Фантом донельзя беспомощным, покуда не разъярился окончательно. С трудом оторвав от себя эту бешеную кошку, он швырнул ее на пуфик и рявкнул:

— Трам-тара-рам!

Рита задрыгала длинными ногами и разразилась ниагарой слез. Шутилов осторожно ощупал лицо, на котором красиво вспухали глубокие малиновые царапины, и скомандовал:

— А ну, засохни! — После чего ухватил рыдающую невесту за шиворот, сильно встряхнул и поволок из коридора.

В комнате он бросил Риту на кровать и полез в тумбочку:

— Где тут йод, черт побери? Небось инфекцию мне занесла, бешеная дура! Не реви, — прикрикнул он на Риту, — умой рожу и выслушай меня, не то брошу без всяких сантиментов, ясно?

Гений, с возрастающим испугом наблюдавший за поединком жениха и невесты, слабо простонал:

— Нет, чтобы я после такого «кино» когда-нибудь женился… Проще сразу повеситься, по крайней мере, быстро и без особых мучений. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!

— Ну-ну, посмотрим, — скептически хмыкнула Юля.

А Карина ласково добавила:

— От судьбы еще никто не уходил, Павлуша, так что лучше не зарекайся.

— Да ти-тише вы, — от смеха я уже начала заикаться.

— Ой, что она с ним сделала! — Пашка нас не слушал, завороженный растерзанным обликом Фантома.

Морда у нашего афериста изрядно распухла, почти так же, как и во время его исторического сидения в кустах возле речки, когда у нас утонула лодка. Корча страшные гримасы, он прижигал царапины йодом, отчего стал похож на индейца в полосатой боевой раскраске, с которого бледнолицые враги успели ободрать половину кожного покрова. Рита же продолжала громко рыдать, выбулькивая оскорбления и завывая, как голодная гиена.

— Заглохни наконец, — приказал взбешенный жених и тут же взвыл сам, попав йодом на особо болезненное место. — Чуть глаза мне не выдрала и еще орет! Сто раз тебе повторять прикажешь, что ни на ком я не женился? Разинь глаза, вот мой паспорт, смотри, психованная! Где тут штамп, а?! Ну, где?

Всхлипывая, Рита краешком красного, как у кролика, глаза посмотрела в паспорт, которым Фантом тыкал ей в нос.

— Это еще ничего не зна-ачит! — вновь заголосила она. — У Мотылевой же проста-авлен! Ты га-ад, я тебе не ве-ерю, убира-айся отсю-уда! У-у-у!

Шутил он схватил себя за волосы и замотал головой:

— Господи! Будь прокляты все бабы на свете!

Пашка невольно кивнул и испуганно вжал голову в плечи, а мы с Юлей и Кариной дружно расхохотались.

Утешал, успокаивал Риту и доказывал ей свою полную невиновность бедолага Фантом до седьмого пота. Извелся, надо полагать, страшно, на него было жалко смотреть. Рита, немного отдохнув, устроила ему настоящий допрос с пристрастием и выпытала абсолютно все про знакомство своего жениха с наглой бабой Мотылевой. Правда, это самое «все» было изложено Шутиловым в очень вольной интерпретации. Проще говоря, он так врал, что уши вяли!

По его словам, наглая Мотылева (это я-то — наглая?!) была принята им на работу в качестве секретарши. Оказалась она непроходимой дурой, к тому же возомнившей о себе невесть что. Влюбилась в него, своего начальника, до потери пульса и принялась доставать его всеми и всяческими способами. Писала ему тонны писем, подстерегала в коридоре, соблазняла прямо в его собственном кабинете и прочее. Увидев случайно кольцо, заказанное им для Маргариты, потребовала, чтобы он и ей такое же подарил, только серебряное. Когда же Шутилов отказался и пригрозил немедленным увольнением, коварная Мотылева якобы ответила, что, ежели он не капитулирует, она продаст его секреты в конкурирующую фирму.

Слушая эти инсинуации, я ругалась про себя самыми страшными словами, какие только знала. Я бы и вслух могла, если бы не боялась шокировать слушающего нас Макара Захаровича. Ребята сочувственно поглядывали на меня, причем у Юли это сочувствие перемежалось хихиканьем.

А Фантом продолжал поливать грязью мою безупречную репутацию, доходя в своих фантазиях до самой наглой клеветы.

Спасаясь от липучей Мотылевой, он, Шутилов, сбежал в пансионат. Так она — то есть я! — приехала туда на следующий день и устроила на него форменную охоту. Кушать садилась за его столик, в его номер заходила чаще, чем в собственный, на пляже проходу не давала: в воде как-то раз подплыла к нему незаметно и стащила плавки…