Я не скажу вам ничего:И правда, что тут говорить?Игра такая – кто кого,Пока есть силы, буду жить.Увидел я, чего желал,Но не продался с молотка,Я миг несбыточный искал,И верил, не прозрел пока.Тут нет неправды, нет тут лжи,Здесь нет ни снега, ни дождей,И сколько поезд свой не жди,Ты все равно не будешь с ней.А карта ляжет на ребро,И ускользнет надежд ручей,Немного, впрочем, отлегло,Хоть твердо помню блеск очей.Закройте двери же за мной,Скажите, киньте мне «пока»,Досада срок имеет свой,Но что-то горько не слегка.
«В твоих глазах играют треки…»
В твоих глазах играют треки,В них жизни реки, бирюза,Я целовал бы эти веки,Чтоб их не тронула слеза.А на плечах твоих накидкойТо солнце сядет, то луна.Ну, забирай меня со скидкойС собой, целебная волна.Дрожь губ, басами сердце бьется —Пусть для тебя оно стучит,Ты мой дурман, и пусть порветсяСтруна, что не тебе звучит.
«Засветилось небо пред рассветом…»
Засветилось небо пред рассветом,Где-то в моей памяти умрет,Что искал всегда на свете этом,Мне не даст ни этот мир, ни тот.Вечен круг луны по горизонту,Тьмы полет неведомый гнетет,Жизнь моя подобна в дырах зонту:Дождь сквозь щели в душу льет и льет.Как слезами мне не захлебнуться?Словно губка, все в себя вбирал,Но теперь уж не к кому вернуться:Ложь, яд слов, предательство познал.Вот и все: сказала, я остался,Лишний стал – знакомый ход вещей,Хоть к тебе я с бурей прорывался,Все как есть: по-прежнему ничей.Ни тебе не нужен, ни себе я,Скорбный крест несу я, как и нес,Углядела ты во мне халдея,В сердце васильки вновь ветер снес.Просто я отдал себя без фальшиЛишь тебе, частями, не за раз.Как черты по-прежнему пьянящи,Хороша, да хоть мне вырви глаз!Я простился навсегда с тревогой,Я плитой надгробной покорен,В этом мире доверять осталосьЛишь тому, кто нам дарует сон.Так зачем же ты меня пленила?Так зачем же ты меня звала?Лишь по малодушью не убила,В пепел превратив, собой сожгла.
«Не доверяю я себе во многом…»
Не доверяю я себе во многом:Запутавшись, вновь прямо не пройти.Я в небо гляну и останусь с Богом,Чтоб лишь ему тревоги донести.Все ж ошибаюсь часто, в полной мере,Из размышлений я сюртук надел.Тот, кто прозрел, себя ведет по вере,Я жизни, не поняв, и сути не задел.Слепит янтарь соборов куполами,Мне кажется, при ярком свете дняЗаметен я со схожими грехами,И от сего закат хранит меня.И в темноте не виден я народу,И мне спокойно, мало что гнетет,Я пробираться пробую по броду,Но на стремнину, в гибель рок ведет.И свечи тонут в озере надежды,Когда под ночь слипаются глаза,Я воспеваю дни, что безмятежны,Да вспоминаю лики, образа.Сквозь ореол от солнечного нимба,Он, вездесущий, глянет из дворца,Нам предоставив землю вместо лимба,Поди простит ничтожного чтеца.
«Я как кукла вуду для иголок…»
Я как кукла вуду для иголок,Только их втыкаете одниВы в меня, и юмор ваш так колок,Все больнее – кончились бы дни.То ли больше стал у них диаметр,То ли глубже проникают вновь,Но скорей же, милая, родная,Мне большую в сердце приготовь.Я устал, замучился от боли,Слишком скорбен сей порочный круг:Все качался по полу, уколы,А в итоге только лучший друг.
«Мне нигде не рады и совсем не ждут…»
Мне нигде не рады и совсем не ждут,Черные ограды из-под земли встают,Разорваться в клочья хочется порой,Лишь спасибо Богу, благо что живой.Никому не нужен, лишний сам себе.Может, я простужен и в большой беде?Нет, никто не вспомнит, пуст родной приют,Снизойти на землю или сгинуть тут.
«Не говорите мне, что я пропал…»
Не говорите мне, что я пропал,Не говорите мне, что все пропало,Быть может, я от горести усталИ сердце от терзаний мне сковало.Что в жилах больше не трепещет кровь —Течет внутри отравленной рекою,Что не подняться, боль не превозмочь,Судьбы проклятье реет надо мною.Не говорите мне, что мне не смочь,Не дотянуться до небес рукою,Что от меня, что есть, уходит прочь,И жизнь вот-вот прощается со мною.Пусть тлеет жизнь, как уголь под золой,В дряхлеющей душе осталось пламя,Я полюбить успел давно покой,Пусть вверх взойдет обветренное знамя.И пусть тот путь, очерченный кривой,Ведет меня доселе и обратно,Я все равно останусь сам собой,Хотя, быть может, вижу, что превратно.
«Город спит, и асфальт утонул от дождя…»
Город спит, и асфальт утонул от дождя,Ну скажи, где же ты, позови ты меня.Только нету тебя, и не видно ни зги.Так куда мне бежать от любви и тоски?Вновь потухли огни в темных окнах домов,Ветер гонит листву вдоль по розе ветров,Пробивая насквозь мою бренную плоть,Мне и так нелегко, а теперь умри хоть.Тускло светит луна и гудят фонари,Я опять проброжу до утра, до зари,Поперек обойду сотни сотен дорог.Если знала бы ты, как же я изнемог.Я не знаю, зачем да куда я иду,«Я не нужен тебе», – губы шепчут в бреду.Средь толпы я ищу столь родной силуэт,Но безлика толпа, и тебя средь них нет.Вот скорей бы зима – и уляжется грусть,Позабуду тебя навсегда, ну и пусть,И глаза, и твой смех, и улыбку твою —Всю родную тебя забытью отдаю.
«Нам не спастись от холодов…»
Нам не спастись от холодов:Тепло исчезло в небе зимнем,Безмерна праведность дворов,Белеет византийским бивнем.Спит голодающий январь,В мечтаньях гулко бродит лето,Листает листья календарь,Все с белизною лазарета.Отрезав небо от земли,Лежат опухшие сугробы,Ох, много зимы намелиСнегов нехоженых со злобы.Все оборвав и обглодав,Кусает холод нос и уши,На растерзание забравНеупокоенные души.
«Стой же, стой же, не спеши, прошу…»
Стой же, стой же, не спеши, прошу,Жизнь моя, мне некуда укрыться!Боль внутри, я ветер тормошу,На задворках станется ютиться.Если бы я что-то отыскал,Некий смысл среди житейских бредней,То слепцом безумным б не рыскал,Может, я на точке дней последней.Дух надломлен якобы живой,Не бегу – топчусь, как лошадь в стойле.Ты не можешь быть повсюду свой —Обретаю долю поневоле.Не искал того, чего здесь нет,Обмануть себя я не сумею,На вопросы спустится навет,А с неправдой нехотя, но смею.
«У птиц уж больше прав, чем нынче у двуногих…»
У птиц уж больше прав, чем нынче у двуногих:Лети куда хочу – ни рамок, ни границ,А тут права теперь остались у немногих,Как правило, у тех, кто с глянцевых страниц.Я вспомнил то, что мы с рождения похожи,Законы всем равны, но для иных равней,Наверное, теперь немного подытожим:Без денег ты неправ, хоть где поклоны бей.И мира чистота внезапно сократилась:У нас лимит во всем – у этих безлимит,Да хоть бы та жара воды с небес напилась,Не деньги, так вода пускай хоть зазвенит.Для каждого своя тропинка до порога,Тут правды лишь на зуб, иссякла – не взыщи,Но благо то, что мы все равные у Бога,А жизнь кипит вокруг, но варит постно щи.