Чтение онлайн

Мне надо было прямо поговорить с ним о своих сомнениях. Возможно, он даже лучше, чем Кэйт, знал, что я не такая уж робкая девушка и смогу за себя постоять.

Утро было серым, но солнце уже тронуло западные вершины холмов, и день обещал быть теплым и ясным. Город вокруг нас зашевелился, но еще не был полностью готов к дневной жизни. Мое уважение к Ларри возросло, когда я увидела, что он сидит и ждет начала разговора, не делая попытки уйти или избежать выяснения отношений. За день до этого он казался мне молодым, а сейчас выглядел старше своих лет.

Я подала ему кружку с горячим чаем.

— Вы не доверяете мне, Ларри.

Он покачал головой, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Кто ты на самом деле, это твое дело, — сказал он. — Я не хочу, чтобы это было заботой моей семьи.

— Ваш отец разрешил мне остаться, и ваша мать…

Он прервал меня, замахав руками.

— Мой отец — простодушный человек, а мать слишком добрая женщина. Было время, когда они могли позволить себе такие вещи. Сейчас все изменилось, но они этого еще не понимают, и я должен защитить их.

Он говорил надменно, даже напыщенно, но он был прав.

— Должна ли я упаковать свои вещи и уйти? — спросила я.

— Куда ты пойдешь?

Я пожала плечами.

— Вы знаете об этом столько же, сколько и я. Если я не останусь с вашей семьей, что мне остается делать? Идти по приискам и просить пристанища? — Я развела руками. — Думаю, мы с вами знаем, что мне могут предложить. Или я должна буду пойти в один из отелей, ведь там всегда нужны люди, но только чем это будет отличаться от «Диггерз Армс»? Знаю, что я не очень привлекательно выгляжу, но если они наденут на меня сатиновое платье, то будет вполне терпимо. Хотите ли вы, Ларри, чтобы я туда пошла?

— Нет, я только… — Он даже заерзал от мучительной нерешительности.

Мне показалось, что это был первый случай в его жизни, когда ему приходилось решать судьбу какой-то незнакомки, жизнь которой оказалась полностью в его руках. Ему это не нравилось. Для Ларри было бы лучше вынести один из своих скорых и окончательных приговоров, не оставляющих у него никаких сомнений. Но на этот раз он не смог сделать этого, так как был достаточно гуманен.

— Что у тебя было с тем мужчиной в «Диггерз Армс»?

— Кем бы я ни была для него, это случилось не по моей воле. И всего три дня, пока я не убежала. А прежде такого со мной никогда не было, ни с одним мужчиной! Никогда… — Говоря это, я чувствовала себя униженной, как и любая женщина на моем месте. — Я даже ни с кем не целовалась. — И тут я впервые опустила глаза и уставилась в землю.

Наступило долгое молчание, и я чувствовала, что он не собирается первым его нарушить, и снова подняла на него глаза.

— Сможете ли вы теперь прогнать меня, Ларри? — Я начала разговор первой, и мне было все равно. — Если бы вы могли забыть эти три дня…

Он был ужасен в своей неумолимости, казалось, ему было невыносимо знать, что кто-то мог вести себя, как я. А я первый раз в жизни поняла, что чувствует невинный человек, подвергшийся ужасному и несправедливому обвинению. Я чувствовала себя потерянной, во мне росли отчаяние и злость него за то, что он отказывал мне в человеческом понимании.

— Ох, черт возьми, — почти закричала я. — Чего вы боитесь? Что совращу ваших братьев, испорчу вашу сестру? Если бы я была такой, как вы думаете, неужели я довольствовалась бы таким маленьким уловом и хотела бы здесь остаться? В отелях мне было бы легче, да и плата там выше, не правда ли?

Я так разволновалась, что, размахивая кружкой с горячим чаем, обожглась, но не почувствовала боли.

— Неужели вы не можете понять, что я предлагаю вам оставить меня здесь для выполнения тяжелой работы? Разве вы не нуждаетесь в человеке, который присматривал бы за вашей матерью, когда она сообщает не обо всех мешках муки, находящихся в фургоне, и утаивает каждый фунт сахара, не использованный за день? Не хотите ли вы, чтобы кто-то остановил вашего отца, когда он разбазаривает табак в первую неделю, а потом у него ничего не остается? Не нужен ли вам человек, который умеет приготовить три блюда из фунта говядины? Который штопал бы вам носки?.. Или мы оставим их вашей матери и Розе, которые выбросят их, когда на них появятся дыры? Не нужен ли вам человек, который присматривал бы, как Кон готовит уроки?

И еще, Ларри, я могу читать и писать лучше любого из вас — я с десятилетнего возраста работала в магазине. Что еще вы от меня потребовали бы, Ларри? Скажите, и я соглашусь! Или мне пойти вниз, в тот дворец на главной дороге — вы помните, мы проезжали в одну из прошлых ночей, — он сверкал огнями — может быть, мне пойти туда и предложить свои услуги там, Ларри?

Он покраснел. Ему было стыдно, и за это он был зол на меня.

— Вы сказали, что должны защищать семью, но кто же будет делать это, когда вы отлучитесь в Мельбурн?

— А почему ты считаешь, что можешь все это для них делать?

— Потому что я хочу остаться, ведь я очень нуждаюсь в вас. Я не буду неблагодарной. Вам не придется нанимать помощницу для своей матери или кого-либо, чтобы присматривать за Розой и Коном. И вы получите значительно больше этого, получите то, что нельзя купить за деньги.

— Откуда я узнаю, что ты говоришь правду? Почему я должен тебе верить?

— Поверьте! Или прикажите мне уйти, или радуйтесь, что этого не сделали. Дорога обратно в Мельбурн очень длинная, и для раздумий будет много времени.

Он выплеснул остаток чая в костер и, казалось, с удовольствием наблюдал за его шипением. Он все еще был зол и погружен в себя, пытаясь найти решение, но не мог привычно оперировать четкими понятиями. Пытаясь сосредоточиться, Ларри сдвинул свои черные брови, и было странно видеть это молодое симпатичное лицо с взъерошенными после сна волосами таким мрачным и серьезным.

— Ну, что ж, — сказал он наконец. — Можешь остаться. По крайней мере на время первой поездки — моей поездки, пока я буду отсутствовать. А после посмотрим.

Я улыбнулась:

— Итак, мы заключили сделку… И я свои обещания выполню. — И я протянула ему руку, но он попятился, не желая дать свою.

Я была уверена, что он это сделает, и сказала:

— Ведь это сделка, Ларри, и вы проявите ко мне уважение, если пожмете мою руку.

Наконец, с большой неохотой он это сделал. Никто из семьи Мэгьюри еще не поднялся, а соседи, вставшие рано, были заняты своими собственными делами, так что, я думаю, никто не узнал об этом рукопожатии.