Чтение онлайн

– Папа, так нельзя относится к своему здоровью, - внушительным тоном произнес переговорщик.

– Федя, ты же знаешь, как я отношусь к лечениям, обследованиям.

– Знаю, но время пришло...

– Когда время придет, я тебе сам скажу. Я пока хочу дать своему организму шанс справиться с проблемой самостоятельно.

– Как бы поздно не было, ты об этом подумал?! И еще подумай: как мы все будем... без тебя?

– Что за пессимизм?! Просто так вы от меня не отделаетесь!
– Я старался выглядеть веселым и здоровым.

– Так всегда... говорил... дедушка, - запинаясь, прошептал младший сын.
– Извини, не сдержался от воспоминаний.

– Это хорошо, что не сдержался: ты его помнишь. Для меня это как лечебное снадобье: правильно вас воспитал...

Федор вернулся к своим сторонникам, притихшим на кухне. Я знал, что после короткого совещания они примут очередное решение, просто так от меня не отстанут. Интересно, с какой стороны подойдут ко мне на этот раз?

Это не издевательство над близкими, которых волнует мое здоровье. Я не хочу усугублять их переживания. Только и всего. Лучше ничего не знать, чем знать плохое.

И еще я не желаю ставить их в затруднительное положение. У них у всех работа, свои дела, а тут я, больной, нетрудоспособный. Человек-проблема. Но пока я могу держаться, я держусь. Когда не смогу держаться... Пока не решил, что сделаю. Послушаю свой умный организм. Но точно не заставлю их исполнять свой долг передо мной. Я живу по правилу - никто никому ничего не должен. Как быть с желанием помочь близкому и родному человеку?
– спросите вы. Хороший вопрос. Помогать можно и нужно тому, кто заслужил. Это, во-первых. А во-вторых, помогать нужно не безнадежно больному, а тому, у которого есть шанс выжить. Пусть это один шанс из ста. Кто определит, есть шанс, нет шанса? Даже лечащий врач не делает прогнозов, многое зависит от самого больного. И здесь вступает в силу первое правило: заслужил - не заслужил, но с уточнением - если у больного человека "с мизерным шансом" и со шлейфом неблаговидных поступков осталась хотя бы чуточка совести, то он обязан взять на себя функции верховного судьи, вершителя своей судьбы. Лучше уйти, чем остаться, этим Поступком искупить свою вину...

На душе было гадко... Мое душевное состояние напоминало погоду за окном: то дождь, то снег с дождем. Слякоть. Туман лежит на земле...

На следующий день раздался телефонный звонок. Наш стационарный телефон так редко звонит и напоминает о себе, что мы о нем подзабыли. А тут напомнил о себе громким звонком, и заставил меня вздрогнуть. Я решил - звонит главврач клиники по настоянию моего младшенького, сейчас начнет читать мне лекцию на тему "Роль больного человека в написании его докторской диссертации". Естественно, он будет говорить совсем не это, изображать заботу, давить на жалость, но я-то знаю - меня хотят превратить в подопытного кролика. Я претворился спящим. Но слышал, как Варя прошмыгнула к телефону и слишком громко, даже безжалостно, сказала тягучее "Аллооо". Потом изобразила удивление, раскусил ее на раз-два. Народ сговорился. Одно не ясно - почему она обращается к абоненту на "ты". Я навострил уши, но толком ничего не понял, потому что Варя больше молчала и слушала, иногда вставляла невыразительные реплики. Я поднялся с дивана, на котором "крепко спал", и решил перебазироваться в кухню, чтобы пройти через прихожую, в которой находилась жена, не обратившая на меня ни малейшего внимания. По завершении недолгого телефонного разговора она сказала: "Я переговорю с мужем и потом тебе перезвоню".

Меня она застала с кухонным ножом в руках. Я продолжал прерванную женой работу по очистке картофеля. Работа так увлекла меня, что я никак не отреагировал на ее возвращение. Варя взялась шинковать капусту. Она ждала моих вопросов - кто звонил, зачем звонил, я предательски молчал. Через десять минут, которые жена выдержала с величайшим трудом, она, не поворачивая головы в мою сторону, пробубнила себе под нос:

– Рома, ты никогда не догадаешься, кто сейчас звонил.

– Кто же?
– подключился я в игру.

– Клим Прятин. Помнишь его?

– Твой несчастный поклонник, который умыкнул обручальные кольца?
– удивился я, на этот раз совершенно искренне.
– Что ему надо? Опять болеет тобой?

– Что ты!
– повысила голос жена, оставила в покое обкромсанный вилок капусты и опустилась на табурет.
– Клим давно и счастливо женат.

– Сейчас я угадаю... Он женился на медсестре... Ее звали... Кажется, ее звали Дарья Морозевич.

– Ну и память у тебя!

– Рад за них обоих. Я сразу понял, что Дарья неравнодушна к парню. И его мать говорила, что всё идет к серьезным отношениям. Значит, они поженились. Дети есть?

– Мальчик. Пять лет. Зовут Степаном. Дарье скоро снова рожать, ей волноваться никак нельзя...

– А есть повод для волнений? Варя, что случилось, в конце-то концов?!
– не выдержал я, устав от недомолвок.

– Рома, ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледный... Я хотела, как лучше, а сейчас поняла, не надо было... затеваться...

– Варюша, радость моя, я нормально себя чувствую, - ласковым голосом сообщил я, - извини за резкость. Но если ты что-то хочешь мне сказать, то говори прямо, не юли. Я этого не люблю.

– Я знаю. Ты тоже меня извини. Я встретила на улице Клима и Дашу... Они в курсе, что я вышла за тебя замуж. Клим тебя никогда не видел, но Даша ему обо всем рассказала.

– Обо всем - это о чем?

– О том, как ты вычислил... воришку. Не хочу вслух произносить его имя. Когда-то давно я с ними пересеклась в магазине. Клим познакомил меня со своей женой. Мы поболтали пять минут и разбежались. А потом я столкнулась с Дашей на улице. В первую нашу встречу Клим ей объяснил, кто я такая, поэтому она заинтересовалась, как прошло расследование. Я не стала ничего скрывать. И похвасталась, что вышла замуж за гениального сыщика. Знаешь, что она мне сказала? Что мне невероятно повезло! Ты очень надежный человек!

– Она права, - без ложной скромности заявил я. - Ну а теперь, когда дифирамбы в мою честь позволили растопить лед подозрений, я готов выслушать продолжение.

– Рома, я стараюсь не ради Клина и Дарьи, я стараюсь ради тебя. Новое дело тебя отвлечет, а возможно и вылечит. Я эгоистка - не хочу, чтобы кто-то или что-то отвлекали тебя от семьи, но я любящая женщина, поэтому должна о тебе позаботиться. Пусть новое расследование будет твоей лебединой песней. А после мы заживем... не как прежде, прежде у нас не получится, но мы будем стараться, будем жить и любить друг друга вечно!

– Боже, какой высокопарный слог! Я тебе не узнаю, Варюшка!

– Да, я глупею на глазах, потому не нахожу человеческих, доходчивых слов. Ругай меня!

– Ругать не буду, буду тебя слушать.

– Это хорошо... Так вот... У Дарьи есть младшая сестра. Зовут Юлия. Юлия Морозевич. Двадцать восемь лет, не замужем. Синий чулок. Клим мне шепнул: девица страшнее атомной войны. Сестры совсем непохожи. Дарья вся в мать: симпатичная, глазастая, пухленькая, а ее младшая сестра Юлия - копия отца. Одним словом, высохшая мумия на прогулке и баба Яга в тылу врага в одном лице.

– Милая, ты сегодня добра, как никогда.

– Пытаюсь тебя развеселить.

– Эти красочные эпитеты тебе тоже Клим шепнул?

– Я видела эту Юлию своими собственными глазами. Хотела с ней переговорить, чтобы разобраться, стоит ли тебе подключаться к этому делу.

– И?

– Рома, ей необходима твоя помощь. С одной стороны, будто всё ясно, а с другой, ничего не ясно, дело запутанное. И не зря я начала свой рассказ с описания внешности Юлии Морозевич. Она - женщина на большого любителя.